Руби сидела в лаборатории аптеки на втором этаже весьма не маленького здания в центре Косого переулка и увлеченно добавляла в котелок с бурлящей жидкостью настойку растопырника. Ровно три капли, не больше и не меньше. Затем четыре поворота лопаткой по кипящему зелью вправо и еще два влево. Цвет жидкости приобрел розоватый оттенок и мисс Малпеппер наконец улыбнулась сама себе. Не все секреты таятся на страницах фолиантов, многие из них нужно было почувствовать легким покалыванием на кончиках пальцев. Где-то довести оборот еще на пару дюймов, где-то сделать градус огня чуть выше или ниже, а порой настаивать зелье требовалось куда дольше, чем это описывалось в рецепте. Руби знала все это где-то на подсознательном уровне, будто бы это врожденное чутье, требующее всего лишь прислушаться к сердцу, а не к тысяче рукописей мудрецов.
Ее старший брат, Бенедикт, учил ее совершенно иначе. Ученый до мозга костей, он всегда безукоризненно следовал инструкциям и даже в своих экспериментах основывался не на чувствах, а лишь на холодных расчетах. Ей казалось это бездушным подходом, лишенным творческого потенциала, но тем не менее ему, в отличие от нее, все же удалось запатентовать несколько новейших лекарств, которые теперь украшали витрины исключительно аптеки Малпепперов, а не конкурентов. Когда-нибудь и ей обязательно удастся открыть нечто новое, ну а пока..
Пока она осторожно перелила быстро остывшее зелье в небольшой стеклянный флакон, подложила кружок вощеной бумаги и запаяла его корковой пробкой. На фирменной этикетке она вывела аккуратным почерком с вензельком " для миссис Диксон" и отставила флакон на поднос.

В окне уже сгущались сумерки и мягко поблескивали желтые, теплые огни ночного Лондона. Изморось на стекле размывала тени прохожих и, всматриваясь в даль улицы, Руби потерла глаза тыльной стороной ладони, затянутой в тугую резиновую перчатку, она мешалась и девушка тут же стянула ее, бросив в ведро для отходов.
Провела пальцами по вискам, пытаясь разогнать накопившуюся за день усталость. Лаборатория погрузилась в почти полную тишину, нарушаемую лишь потрескиванием углей под дном остывающего котла и мерным тиканьем старинных настенных часов. Дождь за окном — лучший звуковой фон для мыслей вслух. Он словно отгораживал ее от всего внешнего мира, создавая хрупкий, но свой собственный кокон, в котором можно было на мгновение забыть о давлении семьи, о навязчивых ухаживаниях незнакомых мужчин в дорогих мантиях и о постоянном, ноющем чувстве потери, которое она, казалось, давно должна была бы похоронить, но которое упрямо цеплялось за ее сердце, словно колючка репейника.

Она потянулась, собираясь наконец погасить свет и спуститься в жилые покои, как вдруг ее слуха достиг странный звук — приглушенный, но тяжелый, будто на ступени парадного входа рухнул мешок с зерном. Руби нахмурилась. В такую погоду и в этот час у них не бывает клиентов. Возможно, это Вейланд вернулся из очередной своей авантюры и что-то уронил. Или же Рори, засидевшись за прилавком, переставлял ящики с ингредиентами.

Она вышла из лаборатории на небольшой балкончик, с которого открывался вид на торговый зал первого этажа. Помещение тонуло в полумраке, лишь слабый свет уличных фонарей, пробиваясь сквозь мутное стекло витрины, выхватывал из тьмы очертания полок, заставленных банками и склянками. Ни Вейланда, ни Рори не было видно. Тишина снова стала полной, и девушка уже решила, что ей показалось, как вдруг новый звук заставил ее вздрогнуть — на этот раз это был сдавленный стон, почти шепот, полный такой животной, физической боли, что по ее спине пробежали мурашки.

Сердце внезапно и тревожно забилось где-то в горле. Руби стремительно сбежала по узкой винтовой лестнице. Она махнула палочкой, и несколько шаров мягкого света всплыли под потолком, озарив помещение.

То, что она увидела, заставило ее кровь похолодеть.

У самой двери, в луже дождевой воды и грязи, лежал мужчина. Его лицо было скрыто в тени, но поза была неестественной, вывихнутой. Одна рука бессильно раскинулась в сторону, пальцы сжались в судороге, цепляясь за щель между половицами. Она спешно подошла ближе и в нос ударили запахи дождя, дешевого табака, огненевиски и чего-то еще — резкого, металлического, знакомого ей до тошноты. Запах свежей крови и чего-то магического, с привкусом ладана и бузины.

Время остановилось. Шум дождя снаружи превратился в оглушительный грохот в ее ушах. Она не дышала, не могла пошевелиться, глядя на эту сломанную куклу, брошенную на пороге ее дома. Она поднесла палочку с горящим на конце светом люмоса ближе к мужчине.

Финнеас Бут. Человек, чей образ она годами носил в своем сердце, смешанный с болью, обидой и тоской. Человек, который сбежал, оставив после себя лишь выжженную землю. И вот он вернулся. Не героем, не победителем, а окровавленным, полумертвым изгоем, приползшим к ее порогу.

Мысли путались, смешиваясь с обрывками воспоминаний. Веселый смех Джереми. Суровый, но добрый взгляд Финна, каким она запомнила его до той ночи. Горе в глазах их матери. Собственное отчаяние, когда она поняла, что они оба исчезли. И сейчас — этот запах крови, этот стон, эта беспомощность.

Гнев, острый и яростный, подкатил к горлу, смешиваясь с щемящей болью в груди и оглушающим страхом. Она бросилась к нему, опустившись на колени в ледяную лужу, не обращая внимания на то, что подол ее платья мгновенно промок. Ее пальцы, еще пахнущие растопырником, легли на его шею, нащупывая пульс. Он был частым, нитевидным, едва уловимым.

- Финн, — произнесла она твердо, поворачивая его голову к свету, — Финн, ты меня слышишь?

Слабое прерывистое дыхание в ответ. Она сглотнула ком тревоги и, встав на ноги, снова взмахнула палочкой.
- Мобиликорпус, - пришлось особенно сконцентрироваться, ведь даже магией было не просто переместить тяжелое тело. Аккуратно, так, чтобы не нанести новых травм. Она как можно мягче опустила его на кушетку, стоявшую у окна напротив кассы, и тут же заперла дверь, к которой и прислонилась чтобы отдышаться хоть на пару секунд. Родители и Рори были на жилом этаже дома, Бенедикт вряд ли спустится в это время из своей башни, а Вейланд, если еще не пришел, то уже нашел себе новое место ночлега. Они здесь совершенно одни.

Набравшись храбрости, она подошла к неподвижно лежащему Финнеасу и принялась осматривать его так, словно он был ее пациентом.
- Костерост, усовершенствованный элексир доктора Летто, крововосстанавливающее зелье, настойка растопырника, экстракт бадьяна и, возможно, умиротворяющий бальзам. А потом противоожеговая мазь. Акцио! - она тихо нашептывала все, что должно было ему помочь. Взглядом проходилась от одной раны к другой, все увеличивая свой список необходимого. Больше всего тревоги вызывало темное пятно крови, расползшееся по его футболке сбоку, но тут, скорее всего, понадобится помощь специалистов из Мунго. Сейчас нужно было оказать первую помощь. Руби уже отвернулась и почти было сделала шаг, когда на запястье почувствовала крепкую хватку.

Сердце замерло и внутри все похолодело.

- Не смей шевелиться, Финнеас Бут - холодно, четко и ясно. Она и сама от себя не ожидала подобного тона также, как никогда в жизни не ожидала этой встречи.

А с разных витрин и полок стеллажей к ней уже слетались всевозможные флаконы и пузырьки.