[1963] Cause all of me loves all of you
Сообщений 1 страница 4 из 4
Поделиться218-11-2025 21:34:27
в хогвартсе у каина было две или три девушки. старше него, из знатных семей, те, где отцы были не против свести их вместе. он занимался с ними сексом в пустых классах после уроков, в заброшенных комнатах, в тени запретного леса или у перил астрономический башни под покровом ночи. он входил в них, слышал их стоны, чувствовал их тела — но всегда с закрытыми глазами. потому что если закрыть глаза, можно представить, что это она.
эмеральд.
только её имя заставляет сердце биться чаще. только ее образ возникает в те моменты, когда он пытается забыться в чужих объятиях. эти девушки – просто попытка заткнуть дыру в душе, которая с каждым годом становится всё больше. неправильно. слишком запретно и невероятно притягательно. искренне. честно. этому нет выхода. нет спасения. лишь редкий дождь за окном — лучший звуковой фон для мыслей вслух.
а потом наступает это лето. лето после выпуска. лето, когда эмеральд заканчивает пятый курс и приезжает домой. и они оказываются заперты в этом поместье вместе — с их историей, с их взглядами, с тем невысказанным, что висит между ними тяжёлым, душистым покрывалом. но именно это долбанное лето одно сплошное, изощренное испытание. видеть её каждый день. слышать её смех, доносящийся из сада. чувствовать запах её духов — жасмина и чего-то неуловимого, только её — в каждой комнате этого огромного, пустого дома.
каждый день каина начинается и заканчивается ею. эмеральд. он просыпается с мыслью, увидит ли ее сегодня на завтраке, засыпает, вспоминая, как она улыбалась за ужином. они словно призраки в этом огромном доме — два одиноких духа, обречённых кружить друг вокруг друга, зная, что любое прикосновение может стать одновременно и спасением, и проклятием. и все же, они проводят дни как в детстве, вот только всё все равно иначе.
они читают вслух в библиотеке, но каин следит не за строчками, а за тем, как шевелятся ее губы. они плавают в озере, но он отворачивается, когда эми выходит из воды, потому что вид ее тела под мокрой одеждой сводит с ума. они гуляют по саду, и каин намеренно, каждый раз, замедляет шаг, чтобы идти позади и смотреть на неё. он даже помнит, как неделю назад они вместе искали старый фолиант в библиотеке и их руки случайно коснулись на полке. искра, что пронзила в тот миг, была почти физической болью. они отпрянули, как ошпаренные, и весь вечер не решались посмотреть друг на друга. а вчера... вчера она уснула на полотенце, у бассейна, и булстроуд украдкой смотрел целый час. на то, как трепетали её ресницы, на беззащитно приоткрытые губы, на солнечные зайчики, танцующие на её коже. каин тогда чуть не сорвался. чуть не упал перед ней на колени и не признался во всём.
он любит ее. не внезапно, не с первого взгляда. эта любовь томится и произрастает в нем годами, как старое дерево, пуская корни в самую душу. сначала — привязанность кузена. потом — восхищение подругой. а потом... потом он начинает замечать, как свет ложится на ресницы эми. как она прикусывает губу, когда думает. как пахнут ее волосы — домом и теплотой. и это сводит с ума. потому что она его кузина. потому что её явно выдадут замуж через пару лет за другого. потому что это неправильно, грешно, против всех правил их семейных традиций.
но в этот знойный летний день, в саду, когда жара достигла своего пика, все доводы рассудка рассыпаются в прах.
они сидят под старым дубом, пьют холодный чай, что приготовили эльфы, и капли пота стекают по её виску. каин смотрит на эту каплю и думает только о том, как бы провести по девичьей коже языком. эмеральд что - то говорит, уткнувшись в книгу, что стащила у их деда несколько часов назад. в ее голове звучит лёгкая досада… кажется, она понимает, что он не слушает.
обида? недоумение? злость или обида? каин не обращает внимание, лишь думает о том, что больше так не может. что если он сейчас не прикоснется к ней, не почувствует ее, то сойдет с ума. как сходил всё это лето, все эти годы.
он протягивает руку и его пальцы касаются бархатистой коже на щеке. каин молчит. лишь наклоняется и соединяет их губы.
и мир взрывается на миллионы осколков.
это не просто поцелуй. это было падение и полет. смерть и воскрешение. всё, что он так отчаянно пытался найти в объятиях тех девушек — страсть, нежность, забвение, — всё это здесь. в ее губах. в ее дыхании.
каин целует её, и ему кажется, что он наконец-то дышит полной грудью. что все эти годы он просто существовал под водой, а сейчас вынырнул и вдохнул воздух.
она была его воздухом. его светом. его всем.
Поделиться319-01-2026 20:03:12
Сначала — лишь прохлада от пальцев Каина на щеке, влажной от жары. Потом — тишина. Мир сузился до точки соприкосновения. Звуки сада — стрекот цикад, шелест листьев — растворились, исчезли.
А потом его губы.
Эмеральд не отпрянула. Не удивилась. Как будто всё её тело, каждый нерв, каждая капля крови всё это долгое, невыносимое лето ждали именно этого. Ждали и боялись.
В голове не было мыслей. Только чувства, нахлынувшие с такой силой, что перехватило дыхание. Губы Каина были твёрдыми, но движение их — бесконечно нежным, почти вопросительным. И в этом вопросе был весь он: её Каин, который всегда шёл позади, чтобы смотреть на неё. Который молчал, когда нужно было говорить. Который был для нее целой вселенной.
Эмеральд закрыла глаза ещё до того, как поняла, что делает это. Книга соскользнула с колен на траву с глухим стуком, но никто его не услышал.
Её рука поднялась сама, коснулась его шеи, почувствовала горячую кожу под воротником рубашки, бешеный пульс у челюсти. Каин вздрогнул от её прикосновения, и его поцелуй стал глубже, отчаяннее. В нём слышалось всё: и годы молчания, и все те девушки в пустых классах Хогвартса (она знала, о, как знала), и боль, и желание, и страх.
И Эмеральд отвечала ему. Отвечала каждой частичкой себя. Потому что эта дыра в душе была не только у него. Она тоже пыталась заполнить её книгами, смехом в саду, нарочитой лёгкостью. Потому что запах его — дождь, пергамент и что-то неуловимо пряное — был для неё домом. Потому что мысль о его будущей жене, не о ней, вызывала тихую, слепую ярость.
Каин был её грехом. Её запретным плодом. Её кузеном. Её Каином.
Эмеральд первая разорвала поцелуй. Лбом уткнулась в плечо Каина. Она дрожала. Всё тело звенело, как натянутая струна.
— Каин, — голос прозвучал хрипло, чужим шёпотом прямо в ткань его рубашки. — Мы... это неправильно.
Но её руки, одна всё ещё на его шее, другая вцепившаяся в складку рукава, говорили обратное. Оставайся. Не отпускай. Это единственное, что было по-настоящему правильным за всю мою жизнь.
Эмеральд нашла в себе силы посмотреть в глаза Каина. В этих глазах, таких знакомых и таких бесконечно новых, она увидела отражение собственного смятения, страха и ликования.
И она сделала шаг, который перечёркивал все правила, все условности, всё будущее, что для них уготовили.
Эмеральд сама наклонилась и снова поцеловала Каина. Уже не ответно, а инициируя. Взяв. Это был поцелуй не невинной кузины, а женщины, которая понимает, что теряет, и выбирает это потерять.
Потому что в этом знойном воздухе, под сенью старого дуба, пахнущего временем и землёй, для неё существовала только одна святая, ужасная и прекрасная истина: Ты — моя болезнь. И я не хочу выздоравливать.
Поделиться422-01-2026 21:34:54
поцелуй каина не был вопросом. он был утверждением, приговором, актом захвата территории, которая всегда, с самого детства, принадлежала только ему. когда эмеральд ответила, каина накрыло волной такого ослепительного, такого всепоглощающего чувства, что рассудок отступил, освобождая место лишь инстинкту и жажде.
булстроуд не помнил, как они оказались на земле. помнил лишь шелест платья по траве, хруст веточек под их весом и её тихий, перехваченный дыханием, звук — не протеста, а полнейшего потрясения. солнце, пробивавшееся сквозь листву дуба, танцевало у эмеральд в зрачках. каин смотрел в эти бездонные глубины ее глаз, держа ее под собой, и чувствовал, как дрожь пробегает по его собственным рукам. не от страха. от благоговения. от осознания, что он держит в руках весь свой мир, и он хрупок, и грешен, и невероятно прекрасен. его ладонь, грубая от пергамента скользнула по её щеке, обрисовала линию челюсти, остановилась у пульса на шее. каин чувствовал, как тот бешено стучит в такт его собственному. потом его пальцы спустились ниже, к застежкам её летнего платья. каждый крючок, каждую пуговицу он расстегивал с тщательностью архивариуса, вскрывающего бесценный манускрипт. ткань расходилась, обнажая кожу, залитую золотым светом и тенями от листьев.
его прикосновения к её телу были не просто лаской. они были исследованием. поклонением. каин водил кончиками пальцев по ее ключице, ощущал подушечками ребра, скрывающиеся под тонкой кожей, след ладони скользил по изгибу талии, нежно касался бедра. каждый сантиметр был для него священной картой, каждый мурашек под его пальцами — откровением. каин чувствовал ее дрожь, слышал, как её дыхание срывается, видел, как ее веки прикрываются, а губы слегка приоткрываются. и сам горел. каждая клетка его тела кричала, требовала большего, требовала стереть последние границы, завершить то, что началось годами томления. но он останавливался. его руки, такие уверенные в своём исследовании, никогда не переходили последней черты. они замирали на границе, дрожа от напряжения, сжимаясь в кулаки, чтобы обуздать свою собственную дикую потребность. потому что это было не просто желание. это была любовь. любовь, которая оказалась сильнее животного инстинкта.
каин пригнулся ниже, и его губы нашли ухо эмеральд. — я люблю тебя, — прошептал он, и его голос был хриплым от натянутых как струны эмоций. — всегда. с тех пор, как помню себя. любил, когда учил тебя летать на метле. любил, когда слушал, как ты смеёшься. любил, даже когда целовал других, потому что в темноте это была только ты. — слова лились горячим шёпотом, смешиваясь с прерывистым дыханием эмеральд. он говорил о том, как ее образ преследовал его в холодных спальнях хогвартса. как запах её духов сводил с ума за семейным обедом. как мысль о том, что её коснётся другой, вызывала в нем тихую, слепую ярость, грозившую уничтожить всё вокруг.
ты — моя единственная правда, эмми, — губы коснулись её века, солевого от навернувшихся слёз. — моя единственная болезнь, и я не хочу выздоравливать. я хочу сгореть в этом. сгореть с тобой. — каин оторвался, чтобы посмотреть ей в лицо. его собственное было искажено мукой сдерживания. на лбу выступили капли пота, мышцы челюстей были напряжены до боли. в его глазах бушевала буря — обожания, похоти, бесконечной нежности и смертельного страха всё испортить, напугать, потерять. — скажи мне остановиться, — выдохнул он, и в этой просьбе была вся его сущность — будущий прокурор, привыкший брать и владеть, теперь поставленный на колени одной лишь возможностью причинить ей малейшую боль или сделать что-то против её воли. — скажи, и я остановлюсь. я отойду. я… я буду просто смотреть на тебя. до конца своих дней. — булстроуд замер, ожидая приговора. его тело было готово взорваться от напряжения, но душа висела на волоске, полностью отданная на милость эмеральд. в этом была высшая, самая мучительная и самая чистая точка его любви — готовность отказаться от самого себя, лишь бы не сделать ей больно.
