Этот день ничем не отличался от десятков таких же, что были перед ним. Ничем и не должен был. Пимпинелла сосредоточенно отмеряла дозировку усыпляющего зелья для пациента с седьмой койки, что мучился кошмарами, мешающими нормально функционировать в том числе и в режиме бодрствования. Дежурный целитель при сдаче смены пожаловался, что пришлось несколько раз накладывать на больного заклинание уменьшения голоса, чтобы его бормотания и метания во сне не беспокоили остальных. Она отсчитывала про себя капли, гулко падающие в стеклянную ёмкость с раздражающим в утренней тишине звуком.

– Это последняя склянка? – не выдержала пытки тишиной Велма, высокая, худая волшебница с убранными в строгий пучок волосами цвета жжёной соломы, ровесница Пиппы.
– Двадцать три, двадцать четыре, – прибавила звук своему голосу волшебница, чтобы не сбиться, но попутно кивнула в ответ.
– Отправим Флавия в лабораторию и...
– Тридцать пять, тридцать шесть, – бормотала Пимпинелла ещё громче, недоумевая про себя, почему нельзя дождаться, когда она закончит, и там уже спокойно всё обсудить. По одной капле на год жизни.

Шлёп! Рука целительницы дрогнула и зелье расплескалось мимо, когда перед ними с Велмой на стол приземлился свежий, ещё пахнущий колдографскими чернилами, свёрнутый в трубочку выпуск «Ежедневного пророка».
– Как ты могла, Булстроуд! Почему не рассказала?
– Не рассказала о чём? – не поняла она, указывая волшебной палочкой на лужицу и произнося исчезательное заклинание. Переглянулась с Велмой в надежде, что у той найдётся ответ на этот вопрос, но приятельница лишь недоумённо пожала острыми плечиками, напоминающими птичьи крылья.

Третья девушка, та, что пылала праведным гневом в адрес подруги, ткнула палочкой в газету и та развернулась на нужной странице. В глаза сразу бросилась фамилия, которая мало того что была напечатана крупным шрифтом, так ещё и повторялась в тексте не раз. И хотя это не было единственным объявлением на развороте, девушка мигом сообразила, что речь идёт именно о нём. Сложно сказать, что случилось раньше: увидела ли Пиппа заголовок или услышала его из чужих уст - но факт оставался фактом.

Она даже склянку с остатками зелья в сторону отставила, пытаясь собрать мысли воедино и не показать, как известие застало её врасплох. Пробежалась взглядом по знакомым именам и коротким, напрочь лишённым эмоциональности, фактам из всем известной биографии: вдова Трембле, миссис Каин Булстроуд, узы брака, поздравления и подарки принимаются совиной почтой. Внутри проснулось неприятное, царапающее ощущение, словно последняя приписка была указана специально для членов семьи. Дескать, вам тут не рады. Настолько, что не сочли нужным поставить в известность до, тем самым возвысясь над ситуацией и продемонстрировав своё пренебрежение. Эми не была глупа и не могла не знать, какой эффект произведёт такая новость, а значит, решение было принято ею самым взвешенным и продуманным образом.

Не желая выносить сор из прекрасного особняка Булстроудов, Пиппа взяла себя в руки и вслух же объяснила такое поведение сложной обстановкой в магическом мире. Подумала было о том, чтобы найти кузину, что тоже работала в больнице, но в другом отделении, и расспросить о подробностях, заодно узнав, была ли та в курсе, но это означало втянуть ещё одно лицо в их межсемейные разборки.
Мама расстроится. И разозлится, конечно, но, в основном, наверное, расстроится.
С одной стороны Пимпинелла была рада, что узнала почти сразу же – у неё был почти целый день, чтобы осмыслить новость, а в некоторой степени даже примириться, хотя за сегодняшнюю смену не один человек подошёл и поздравил с событием, как будто это Пиппа вышла замуж, а не её старшая сестра. Интересно, к родителям уже полетели совы с поздравлениями, смешанными с недоумениями из-за отсутствия масштабного торжества? А с другой, из-за этого оказалось весьма  трудно сосредоточиться на работе. Волшебница еле дождалась вечера и поспешила домой.

***

Признаться, визит в дом Каина Булстроуда Пиппа откладывала до последнего, в том числе и потому, что никак не могла определиться с личным отношением к свадьбе сестры. Без сомнения она почувствовала огромное облегчение, словно гора с плеч свалилась. Не зря же говорят: хорошо то, что хорошо кончается. Да, на долю Эми выпало немало испытаний, которые та прошла с высоко поднятой головой и в результате получила желаемое, которое будет ценить наверное больше, чем если бы Каин достался ей на блюдечке с голубой каёмочкой. Их чувства прошли проверку временем и обстоятельствами, так что наверное будет проще доказать родственникам, что всё по-настоящему. Ну и главное, миссис Булстроуд (в девичестве мисс Булстроуд) теперь-то перестанет видеть в своей семье врагов и сменит гнев на милость. Так успокаивала себя Пимпинелла, ища плюсы в сложившейся ситуации, которые должны были бы лишний раз оправдать её не только в своих глазах. А ещё она надеялась, что теперь-то удастся унять глухое раздражение, невыносимое, словно подкожный зуд при драконьей оспе, и вызванное тем фактом, что своевольная Эмеральд снова вышла победителем, несмотря на все учинённые препятствия. Это одновременно и восхищало младшую Булстроуд, и угнетало, поскольку она понимала, что сама никогда не осмелится на что-то подобное.

Топать ногами, угрожать, требовать, капризничать, проявлять характер – всё это не про неё. Послушная, покладистая, старающаяся для всех выглядеть хорошей, Пиппа предпочитала действовать исподтишка, будто змея, разворачивающая свои кольца в высокой траве и улавливающая малейшие колебания воздуха. Ей никогда не хватит смелости бунтовать открыто, как, впрочем, и бунтовать вообще. Так или иначе она всегда покоряется воле родителей, потому что знает – они желают только самого лучшего. Обеим свои дочерям. Ну, может, только одной чуть больше. Пимпинелла старательно отгоняет эту навязчивую мысль, убеждает себя, что у неё и так всё складывается неплохо. Нормально. А так хочется буйства чувств, ярких эмоций, незабываемых впечатлений, что заставляют сердце биться быстрее, а волшебную палочку искрить. Но пока что все самые драматичные события в жизни по-прежнему связаны с – кто бы мог подумать! – Эмеральд.

Волшебница застегнула серебряной брошью с изображением ветвистого дерева воротник на тёплой мантии, спрятала в специальный внутренний карман волшебную палочку и направилась было к выходу, как вспомнила про главное. Подарок! Положено же. Пришлось потрудиться, чтобы найти, а ещё - выложить за него немало галлеонов. На всякий случай Пиппа обновила чары неразбиваемости на перевязанную атласной лентой коробку и не без помощи магии уместила в свою сумочку размером чуть больше ладони. Наконец, можно было отправляться. Девушка понимала, что просто оттягивает неизбежное, но ничего не могла с собой поделать.

– Здравствуй, Эмеральд, – негромко произнесла младшая Булстроуд, перешагивая порог комнаты, снимая капюшон и встряхивая своими золотистыми локонами. – Ты ждала сову, – почему-то казалось, что идея особо не афишировать событие принадлежала совсем не Каину. - Но я не могла не зайти лично и не поздравить, – вполне миролюбиво начала она, хотя и не удержалась от того, чтобы уколоть родственницу за газетное объявление. Заклинанием пролевитировала нарядную коробку на салонный столик и аккуратно опустила.