в городском воздухе всегда есть что-то не то. будто в нем перемешаны усталость, недосказанность и дым от старых каминов, где давно уже горит не уголь, а чужие жизни. эдди никогда не любил этот город ... он слишком тесный, слишком шумный, слишком далекий от ревущего неба над гебридами... но сейчас ему было всё равно. три дня. три дня без весточки от реджи. три дня, когда тишина стала громче любых новостей из ежедневного пророка. дорогой дневник, мне не описать ... какой реджи засранец...

первый день он списал на его занятость. брат всегда был таким. может пропасть в своих бумагах, в делах, в слишком умных книжках от кучки тех городских снобов или втминистерских крысах и их интригах. второй день стал тревожным, но терпимым. всё под контролем, эдди, не будь параноиком.на третий день контроль закончился.

он сидел у костра в заповеднике, курил, глядя, как языки пламени лижут воздух. над головой пролетел кто-то из молодых драконов. сияющий, ещё неуклюжий, словно не верящий в собственную мощь. эдди поднял взгляд и ощутил, как что-то внутри... то самое связующее, братское, невидимое, что всегда где-то под сердцем будто дрогнуло. не оборвалось, нет. просто заболело.
так, будто кто-то вырвал часть его души и бросил в холод. паучье чутье, драконий интеллект или магия близнецов.. черт знает. больно. страшно. невыносимо.

эдди не стал ... и не умел слишком долго думать. просто поднялся, накинул куртку, сунул в карман кулон ... тот самый, обсидиановый, что всегда холодел, когда они слишком долго не виделись. сейчас он был леденящий, будто его окунули в северный лёд или подержали в постели регины.

— черт, реджи, — тихо сказал он, но сердце подсказывало другое, — если ты просто опять ушёл в работу, я тебе голову оторву.

портал активировался с первого раза. пальцы дрожали, но он справился. реджинальд всегда жил так, будто мир держится на порядке и квартира у него была соответствующая: строгая, выверенная, с безупречной симметрией, где каждая книга стояла на своем месте, а перья для письма были разложены по степени заточенности. ебучий маньяк. воздух пах чернилами, чистотой и немного кофе. за окнами гудел ночной город, а в камине тлел уголек, явно догорая уже без присмотра.

поначалу эдди ничего не заметил. просто тишина. непривычная, колючая, но только потом обратил внимание на свои ботинки. он опустил взгляд и увидел на полу, у края ковра небольшое пятно. не чернила. слишком светлое, слишком густое. кровь. паника налетела в ту же секунду: — реджи? — позвал он. тишина не ответила.

волшебник уже перестал осторожничать. он побежал в глубину квартиры, прямиком за дверь спальни. эдди шагнул туда, как в бой. сердце колотилось, ладони горели, магия под кожей рвалась наружу, готовая разнести стены, если понадобится. но ...спальня встретила его полумраком. шторы не закрыты, но на улице уже темно. на полу беспорядочно сдвинутый стул, разбитая ваза и скинутые вещи. всё выглядело так, будто здесь только что пронеслась буря, а посреди этой бури .... реджи.

— мать нашу… реджи! — эдди сорвался в крик и бросился к нему. брат сидел, опершись о край письменного стола, одна рука прижата к боку, другая в крови. глаза полузакрыты, губы бледные, дыхание рваное. тот поднял взгляд, попытался что-то сказать, но получилось что-то жалкое, едва заметное. эдди на автомате стянул с кровати первую попавшуюся тряпку .. свежую выглаженную рубашку. зажал повязку сильнее. чувствовал, как внутри все сжимается, как страх выжигает из него воздух. это был тот самый момент, когда весь мир превращается в точку ... только дыхание, только пульс под пальцами, только тупое сентиментальное ...живи, пожалуйста. кровь шла сквозь пальцы, горячая, липкая, будто сама не хотела отпускать тело, за которое цеплялась. эдди прижимал рану, бормоча что-то бессвязное. от злости, от страха, от того, что руки дрожали, а в голове не было ни одной разумной мысли.

— да чтоб тебя, реджи, я тебя на пять минут без присмотра оставил! — выдохнул он, еле сдерживаясь, чтобы не заорать, — нарываться на неприятности моя роль ... черт! — снова кинул взгляд на рану, но заметил, кровь начала останавливаться, — но твой модный белый шелк оказывается потрясный перевязочный материал, — пробормотал он, — может, уже перестанешь тратить на одежду больше, чем я на еду??

глупые шутки драма оказываются несовместимы... стоило им только встретиться взглядами, как вся тревога испарилась. эдди усмехнулся и сал рядом, вспоминая все известные ему заживляющие чары.

Отредактировано Edmund Macfusty (26-10-2025 22:42:28)

эдди сидел на полу напротив реджи, все еще держась за его плечо, словно пытался заземлить брата обратно в реальность...чтобы тот, не дай мерлин, не умудрился уплыть назад в свой "рай" из снотворного и болевых галлюцинаций. на лице у эдди мелькнуло нечто такое, что встречалось у него редко: настоящий страх, приправленный той злостью, которая появляется только тогда, когда любимый человек умудряется чуть не сдохнуть у тебя на глазах. а реджи, конечно же, начал с самого важного ... стиля... придурок.

— ... самого стильного сотрудника министерства…

эдди замер. лицо у него исказилось так, будто он пытается выбрать между смехом, истерикой и тем, чтобы пойти за швейной иглой и зашить реджи рот до утра... или навсегда. потом он медленно вдохнул, выдохнул… и рванул:

— ага. прекрасно. великолепно. СУПЕР. напоминаю, что я тут пытаюсь не допустить, чтобы твои кишки украсили интерьер в скандинавском стиле ... блять. я думал, ты подыхаешь, — сорвалось неожиданно тихо. совсем без смеха. и это, кажется, ударило сильнее, чем все крики. вследующий момент он снова подался вперед, схватил брата за подбородок и повернул его лицо к себе, не для романтичного поцелуя, а проверяя зрачки. строго, выверено, будто снова на практикуме долбанного курса по колдомедицине. ах да. этот курс. он вспомнил, как старый наставник ворчал:"бросишься когда-нибудь спасать кого-то с дрожащими руками. дрожащее заклинание равно кривое заклинание. кривое заклинание равно два пациента: один раненый, один обосравшийся." догадаться, кто тут обосравшийся пациент не сложно...и вот он здесь с дрожащими руками зажимает рану на теле брата.

— и вообще, — продолжил он уже привычным тоном, возвращаясь к безопасной территории юмора, — что я здесь делаю? серьезно? редж, ты три дня не отвечал на письма. ТРИ ДНЯ, — он мотнул головой, чувствуя, как что-то внутри сжимается, — я думал, что с тобой… — он запнулся, — не просто неприятности. что ты не вернешься. что я тебя… — голос осекся. он резко сморгнул, — неважно.
вероятно тут реджи что-то буркнул в ответ. как всегда, возможно даже умное, но эдди не слушал... внутри него начала подниматься та волна, которая всегда поднималась в критический момент: смесь паники, безумия и очень странного черного юмора. он сглотнул.

— так, давай по порядку. ты залит кровью, хрен знает кто применил на тебя атакующее заклинание, ведь люлей ты получил явно не от канцелярского ножа в министерстве, — он указал на рану, — это не "ой, порезался об отчет" уровень повреждений.
эдди вскинул брови и продолжил: — это уровень "либо меня хотели убить, либо я опять сказал кому-то правду в лицо в неподходящий момент". так что? кто? и главное ЗАЧЕМ?

волшебник наклонился ближе, снова осматривая рану ... уже не просто как брат, а как человек, который когда-то три месяца подряд слушал нотации колдомедиков о том, что "неправильная диагностика... это билет в один конец" на дополнительных занятиях в школе.

— редж… если ты мне сейчас скажешь, что напоролся на угол стола...я клянусь, я встану и сам порежу тебя. с профессиональным подходом. на ровные, симметичные линии. чтобы подходили к твоей гребаной квартире. давай без тайн, ладно? — пробормотал он, просматривая неровные края рассечения, — ну? какое именно заклинание? как оно легло? какой был цвет вспышки? звук? дай что-то, хоть что-нибудь, чтобы я по ошибке не вырастил тебе вторую печень или хвост...

на секунду, всего на одну, эдди замолк. будто кто-то нажал на внутреннюю паузу. он смотрел на рану, на кровь, на брата, который изо всех сил делает вид, что все под контролем и чувствовал, как что-то неприятное поднимается внутри. не паника. хуже. осознание. он ведь… черт, он ведь только что закончил школу. буквально пару месяцев назад бегал по коридорам, спорил с преподавателями, списывал у реджи эссе и чуть не провалил практику по колдомедицине, потому что перепутал заклинание регенерации с временным ускорением роста тканей. он прекрасно помнил ту жуткую лекцию о том, как неопытный целитель может поправить пациента так, что потом разгребать придется отделу токсичных и экспериментальных последствий. и сейчас он должен, по идее, быть уверенным. хладнокровным. старшие братья в таких моментах всегда знают, что делать…? только эдди не старший брат. не уверенный. не хладнокровный.

он глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри отчаянно зудит мысль: а если он не справится? если сделает хуже? если это последний раз, когда реджи смотрит на него не испепеляющим недовольным взглядом, а вообще смотрит? с губ почти срывается признание, но эдди глотает его, как слишком горькое лекарство. нет, нельзя. он должен. хоть что-то, хоть как-то. даже если руки трясутся, а в голове только что законченная программа хогвартса и одна-единственная оценка "выше ожиданий", которой он тогда так гордился, но которая сейчас кажется смехотворной.

он ведь… брат...и если не он, то кто?
живи. и не смей исчезать от меня вот так.

эдди слышал как реджи, кажется, говорил больше себе, чем ему. слышал то, что шло между строк, между паузами, между рвущимся дыханием и попытками держаться бодрячком, когда тело откровенно предавало. он сидел рядом, почти вплотную, будто так мог удержать брата в этом мире ... физически, по-идиотски, по-макфастиевски. одна рука все еще сжимала импровизированную повязку, другая дрожала ... не сильно, не так, чтобы это бросалось в глаза, но достаточно, чтобы он это чувствовал... и ненавидел.

реджи говорил, а эдди смотрел на его лицо и вдруг ловил себя на том, что слишком отчетливо видит в нем ребёнка. того самого, который когда-то разбил колено, но уверял, что все нормально, потому что рядом был младший брат, и нельзя было показывать слабость. того, который всегда знал, что делать. всегда. до сегодняшнего вечера... и когда реджинальд наконец выдавил из себя название заклинания, эдди будто внутренне споткнулся. не от ужаса, а скорее от концентрации. ссиленный, модифицированный диффиндо. не бытовая дрянь, не случайная магическая порезка о край стола в министерстве, не ой, я был неосторожен с пером.это была рана, которая хотела быть глубокой. которая была создана с намерением.

это, пожалуй, пугало сильнее крови.

эдди коротко выдохнул, будто наконец разрешил себе дышать. его мозг, редкое явление, включился. обрывками. вспышками воспоминаний. конспекты. практика. его собственные ошибки. птица с перебитым крылом ... да, мерлин побери, он помнил. помнил слишком хорошо. помнил, как руки тогда тоже дрожали, и как он делал все не по инструкции, потому что инструкции просто не существовало.

— грязно-желтый… — пробормотал он себе под нос, больше для фиксации, чем для разговора, — отлично. просто замечательно. как будто обычного кровотечения было мало, надо было еще добавить магического характера с побочными эффектами этому шедевру
макфасти поднял взгляд на брата, внимательно, цепко, как будто реджи был не человеком, а сложной формулой, в которой нельзя ошибиться ни на знак...и только потом позволил себе привычную кривую усмешку ... ту самую, которая всегда появлялась, когда страшно.

— ну конечно, — тихо сказал волшебник, — конечно ты полез туда, куда не надо. я бы даже удивился, если бы ты не полез. это же ты. мистер я все просчитал, пока вселенная стоит рядом и ржет над тобой!
юноша сжал повязку чуть сильнее, аккуратно, проверяя реакцию, прислушиваясь не только к телу реджи, но и к магии ...своей, чужой, смешанной. магия в ране была неровной, рваной, как застрявшая заноза. значит, лечить придется медленно. осторожно. без резких движений. без героизма. черт, как же он ненавидел этот пункт и принцип. все, что медленно и осторожно ... было слишком далеко от эдмунда макфасти.

слова брата ... про птенца, про ты крутой, про доверие ... ударили куда-то ниже ребер. туда, где обычно живет юмор и наглость, а сейчас вдруг оказалось что-то слишком живое. эдди на секунду отвел взгляд. не потому что стыдно, а потому что если он сейчас посмотрит прямо ...что-то может сорваться, а срываться сейчас было нельзя. не ему.
— эй, — сказал он уже ровнее, продолжая возиться с кучей тряпок,  — ты сейчас, конечно, очень вовремя решил быть вдохновляющим, но давай договоримся: ты не умираешь, а я не впадаю в экзистенциальный кризис. потом. после. с чаем. или с огневиски... или с тем и другим. я спрятал от эльфов одну бутылку в твоей старой комнате.

эдмунд глубоко вдохнул, закрывая глаза на секунду ... ровно настолько, чтобы собрать магию не рывком, а мягко, как учили.  не из паники. из ощущения. магия откликнулась не сразу, но откликнулась ... теплой тяжестью под кожей, знакомой и упрямой.
— значит так, — пробормотал  эдди, уже больше для себя, чем для брата, — никаких хвостов. никаких вторых печенок. максимум ... легкое сияние и моральная травма от того, что тебя спас младший брат без диплома целителя.

он снова усмехнулся ... на этот раз искренне, почти тепло.

— и даже не надейся, — добавил он, наклоняясь ближе, — если ты выживешь, я буду припоминать тебе это до конца жизни. твоей. моей. нашей общей. так что давай, редж. не вздумай все испортить.
юноша действовал медленно. непривычно медленно ... будто кто-то подменил его обычную суетливую натуру на версию осторожный, не облажайся. он снова проверил повязку, затем убрал ее лишь частично, ровно настолько, чтобы видеть края раны и не спровоцировать новый всплеск крови. взгляд скользнул по неровному, злому разрезу ...магия диффиндо все еще сидела в тканях, рваная, как заусенец, не желающая отпускать. для эдди колдомедицина была не про заклинания, а про ощущение. про то, чтобы не командовать магией, а договариваться с ней. он направил палочку чуть выше раны, не касаясь кожи, и медленно выдохнул, представляя, как его магия растекается теплом, а не давлением. не лезет внутрь, не рвет, а будто укрывает.

эпискеи. пальцы покалывало, как от холода, и это было хорошим знаком. значит, отклик есть. финита. эдди мысленно сгладил края разреза, заставляя остаточную магию диффиндо расползаться и терять форму, как дым на ветру. самое сложное было не торопиться. он знал ... одно резкое усилие, и можно получить что угодно. магия послушно сместилась, и кровь наконец перестала сочиться.эпискеи. края раны начали медленно стягиваться, не срастаясь полностью, но уже не выглядя так, будто готовы разойтись при первом же вдохе. эдди почувствовал, как пот выступает на висках, а мышцы плеч ноют от напряжения. он осторожно убрал руку, а затем вновь наложил повязку. сердце колотилось так, будто это он только что побывал под заклинанием. эдди выдохнул и позволил себе короткую, нервную усмешку.

пока что… получилось.