юбка совсем не закрывает коленки, помада на губах – алого цвета. люсиль совсем не планировала привлекать к себе лишнее внимание, оно как-то само получилось. сначала один любопытный взгляд. потом другой. третий. в одно время любопытные англичане настолько увлеклись ее скромной персоной, что забыли повод, ради которого они все собрались. люсиль такое польстило. перешептывания за спиной ее вовсе не утомляли. и не напрягали. ей было приятно. она охотно прислушивалась ко всему, что говорят о ней за спиной. старалась не слишком широко улыбаться и вообще, в отличие от любопытных английских аристократов, она помнила, ради чего нарядилась в черное и проснулась раньше обычного.

дорогой отец, которого люсиль и знать особо не знала, так, виделась пару раз на мероприятиях, отошел в мир иной, не забыв напоследок хлопнуть дверью так громко, что устроил одной семье в париже гарнир из развода. маман, разумеется, верила, что ситуацию еще можно спасти, поэтому скупила все кружевное белье в париже, а неугодную дочь выставила за дверь. но она женщина не сильного ума. наверняка, когда трахалась с послом, то тоже думала, что обойдется без сюрпризов. мда, повезло, что красивая, а то совсем туго пришлось бы.

мысленно перебирая язвительные комментарии, люсиль стояла в гостиной особняка трамбле, стараясь дышать ровно. письмо в кармане пальто будто жгло насквозь. оно перечеркнуло все: и карьеру в «бомбардирах», и хлипкое, но все же место в семье. теперь она здесь, на пороге чужой жизни, в роли главного сюрприза в завещании.

и вот он подошел. томас трамбле. сын. наследник. тот, кому по всем законам жанра должна была отойти вся эта… буржуазная помпезность. на пять лет старше, с таким открытым и легким лицом, что аж подозрительно. улыбка, от которой в глазах искрятся чертики. харизма, что называется, из каждого шва.

ну, привет, сводный братец, – мысленно прокрутила она заготовленную фразу. – папочка, выходит, оставил нам общую игрушку. интересно, поделим по-хорошему или придется драться?

но вслух она ничего не сказала. лишь встретила его взгляд, держа свой чуть отстраненным, с легкой примесью вызова. пусть первым заговорит он. пусть попытается понять, что за призрак явился на его праздник жизни из парижского прошлого их общего отца. она чувствовала себя актрисой, вышедшей на сцену без репетиции, но с идеально прописанной ролью. жертва обстоятельств? нет. мстительница? тоже мимо. она – люсиль. та, что сама вырывает страницы своей истории. а эта новая семья… что ж, посмотрим, станут ли они новой главой или просто сноской, которую можно будет с легким сердцем вычеркнуть.