Тяжелые бархатные шторы в столовой особняка Яксли едва шевелились от сквозняка, а свечи, закрепленные в канделябрах, отбрасывали зловещие тени на стены, украшенные портретами предков с холодными глазами. Ноа медленно вращал в пальцах бокал с темно-красным вином, изысканное, роскошное, как всегда из запасов, которые пополнялись раз в месяц. Его черные волосы почти сливались с высоким воротником костюма. Безупречный черный.
- Ноа, - начала леди Яксли, даже не пытаясь улыбнуться, разрезая свой кусок мяса ножом, - как дела на работе?
- Что конкретно тебя интересует? Ты же и так все знаешь от своих шпионов, - он усмехнулся, подчеркивая таланты матери к обладанию информацией.
- Это прекрасная возможность служить Темному лорду, - отец даже не оторвался от куска мяса, будто на его столе лежал сам средний сын. 
- Значит, ты ловишь мошенников и преступников? – Юстас решил, что самый умный в этой семье.
- Значит, что я приношу пользу Темному лорду, я готов поступиться своими интересами и желаниями ради общей цели, - Ноа не повелся на его провокацию, слишком мелочно и глупо. Юстас никогда не отличался ни умом, ни смелостью. Единственным его талантом была именитая фамилия, в отличии от Ноа. Гордость и высокомерие растекались по его телу, учитывая, что он один из немногих новичков, кто был удостоен темной метки. Череп со змеей на левой руке, как признак величия, дарованный самим Темным лордом. Кретину Юстасу и не снилось.
- Ггггосподин, гггоспожа, - домовой эльф поклонился так низко, что чиркнул носом чистейший мраморный пол, - господин Корбан Яксли прибудет с минуты на минуту.
- Накрой ему, Мордли, как всегда, - отец не особо любил присутствия брата, который из-за связей в министерстве был выше и значительней, но безоговорочно следовал всему, чтобы сохранять отношения в семье достаточно приличные для Яксли.
- Так вот, - деликатно начал отец, - недавно мы виделись с некоторыми семействами, у нас есть необходимость в расширении зоны влияния.
- И это действительно так, племянник, - Корбан появился с фанфарами, эффектно, громогласно разрезая воздух гостиной своим властным голосом.
Они не стали обмениваться излишними любезностями, сам Ноа поднял бокал с вином поднося его к губам.
- Ты женишься осенью, выберешь одну из предложенных девушек, - резюмировал отец, не давая брату вставить слова, чтобы показать свою значимость и авторитет. Ему даже предложили выбор, забавно. Клементин такого выбора лишили. Ноа остановился, лишь на мгновение, чтобы переварить эту мысль, затем сделал глоток, отправляя кроваво-красную жидкость вглубь себя.

Он думал, что рано или поздно его попросят сделать выбор, остепениться, продолжать величественный род, ведь Клео вышла замуж за Лестренджа, но пока не собиралась рожать родителям внуков, которые будут к слову…не Яксли. Они не хотели нянчиться с ними, вовсе нет, они хотели, чтобы род процветал, как самая драгоценная и изысканная яблоня в саду. Чистейшая и непорочная, плодовитая, а для этого ему нужна была жена.

- Хорошо, - Ноа делает еще один глоток и опускает бокал.
Он не был из тех, кто устраивает скандалы во имя великой любви или свободны. Он не будет любить свою жену ровно также, как и она не будет любить его, к сожалению или к счастью.  Они будут играть превосходный спектакль и все, что от него требуется – выбрать ту, кто будет меньше сопротивляться, а для сопротивления есть свои причины.

Вечером он сидел в кресле перед камином изучая досье, как на подбор. Будто попал в идиотское телешоу, где ему нужно выбрать невесту по критериям: внешний вид, род, полукровки и грязнокровки даже не рассматривались, факультет преимущественно Слизерин, хотя приветствовались кто угодно, кроме Гриффиндора, род деятельность и колонка с примечаниями. Некоторых невест он знал очень хорошо, некоторых видел впервые, листая досье, которое собрали для него домовые эльфы по указу родителей. Полное и точное описание их личной жизни, будто шпионов подослали, Мордли справился на пять с плюсом. Он делает очередной глоток вина, слушая как в камине потрескивает полено зачарованное быть бесконечным, он любит ощущение приграничного тепла, в сезоны непогоды камин согревает.
Ноа перелистывает страницу за страницей, откидывая листы, которые не привлекли его внимания: слишком простые, слишком надменные или глупые, жениться на дуре, чтобы жить с ней до глубокой старости, если повезет? Увольте, он лучше умрет. Ему нужна та, с которой будет интересно. В его пальцах фотография девушки с утонченными чертами лица: она красива, она его ровесница, она до сих пор не замужем, но уже успела проявить свой характер. В колонке с примечаниями он читает текст и глубоко выдыхает. Магглы, грязнокровки и Катриона замешанная в этом конфликте.
Мысленно он вызывает пергамент и чернила из соседней комнаты и делает на нем заметку из двух слов «Катриона Бёрк».
- Борос, - тихо зовет его, и черный ворон каркает, прежде чем перелететь на его запястье, - доставь это Корбану, если он свободен, я жду его здесь.
Катриона Яксли – проговаривает в голове, пробуя ее имя на вкус. Ему нравится. Миссис Яксли, - соединяет подушечки пальцев и смотрит на ее фото. Ей пойдет его фамилия. Ну губах легкая усмешка. Он помнит годы в Хогвартсе, когда она была похожа на Ноа своей жаждой знаний, но если его не могли остановить стереотипы, с ними Кэт сталкивалась часто. Она женщина и ей не следует принимать участие дуэльном клубе, ей не следует заниматься сугубо мужскими профессиями, поэтому она идет в Мунго, она ведь представительница этой великой династии. Они долго общались с Корбаном и сошлись на том, что Катриона идеальна. У нее есть финансовая зависимость перед семьей, она вляпалась в историю и запятнала свою честь, хотя деньгами Бонэм удалость ее подшлифовать, сделать так, что все осталось на уровне слухов. Всеми деньгами Бонэм. Нико не посмеет распространять лживые слухи, если ничего и не было. Она из великого рода Бёрков, старейшего, древнейшего. Она превосходна, но никогда не услышит об этом от Ноа. Она – идеальная партия, потому что выбора у нее нет, иначе ее семья упадет на самое дно. Насколько сильно она любит своих родителей, которые отдали все для благополучия и свободы дочери? И ради своей свободы она попадет в клетку. Превосходно.
Ноа делает еще одну запись в небольшом куске пергамента и отправляет имя невесты родителям. Катриона Яксли. Ему нравится. Делает глоток вина, полено тлеет в камине, вызывая у него внутри странные чувства.

х х х
Ноа поправляет лацкан на пиджаке, Гризли подает ему мантию, аккуратно держа в своих тонких пальцах. Эльф не особо многословен, но сегодня решил сделать комплимент, указывая на то, что хозяин выглядит особенно элегантно. За несколько дней до этого Гризли шпионил за Бёрками, наблюдая за Катрионой и ее матерью, состояние которой было, мягко говоря, не самое радужное. Он отметил какие цветы любит женщины и сейчас передавал два букета в руки жениха. Свататься с пустыми руками, вздор. Он же не какой-то там гриффиндорец с пылающим от любви сердцем и одним сиклем за душой. Говорят, что снобизм – единственное растение, которое цветет даже в пустыне, но сад Бёрков был шикарен, от него веяло заботой и любовью. В голове у него уже был план, он продумал все до мелочей и решил, что выставит все так, что Кэт не останется выбора.
Особняк семьи Бёрк в Годриковой впадине скромный, но уютный, он уже успел оценить его, когда сам оказался неподалеку, буквально вчера, наблюдая со стороны и оценивая все, что ему предстоит увидеть во время знакомства с ее родителями.
- Мистер Бёрк, рад познакомиться, - он пожимает руку волшебнику, который встречает его после родителей, - миссис Бёрк, - передает в ее руки букет цветов, - теперь мне понятно, в кого Катриона такая красавица. Лестью нужно пользоваться умело, женщина и в самом деле была красива, но если красота леди Яксли была подчеркнута драгоценностями, дорогими тканями, статусом и высоко поднятым носиком, то красота леди Бёрк была природной и натуральной. Впереди он слышит женский голос, который часто звенел у него в ушах еще во время Хогвартса. Он видит ее и замирает, его взгляд прикован, она магнетически красива. Платье и драгоценности, а во взгляде полнейшее непонимание, тянет руку вперед, для рукопожатия? Забавная.
- Кэт, - Ноа берет ее ладонь в свою и касается губами, оставляя на ее тыльной стороне аккуратный отпечаток своих губ. Она отравлена ядом и больше не сможет освободиться, но выбор есть всегда. Он передает ей цветы, - прекрасно выглядишь.

Все начали размещаться за обеденным столом, Ноа напротив Кэт, ему даже ее немного жаль.
- Юстас, Лиана, - отец начал свою речь с приятного тона голоса, располагая к себе, примерно также он общался с Лестрейнджами во время помолвки Клео. – Спасибо, что пригласили на обед, у вас прекрасный дом.
Ноа едва улыбнулся, отцу плевать, матери тем более, примерно так выглядит новый дом Ноа, примерно так выглядит гостевой дом Яксли. Для них это мелочь.
- Лиана, если вы позволите, я хотела бы прогуляться с вами по саду после обеда, он прекрасен, - мать решила добавить доброты и радушия Яксли.
- Мы приготовили вам небольшой подарок, наш старший сын недавно вернулся из заграничной поездки и привез редкие книги, - отец протянул два тома мистеру и миссис Бёрк. – Мы видим, как прекрасна Катриона и хотели бы, чтобы ваша дочь стала частью наше семьи. Ноа, расскажи о себе.
Они умели вести переговоры, умели задабривать и быть убедительными, хотя этого и не требовалось.
- Мы с Катрионой учились вместе в Хогвартсе, но на разных факультетах, после школы я шесть лет изучая магию в Африке, сейчас закончил стажировку в подразделении хит-визардов. Темные глаза наблюдают за ней, как она дышит и слушает все, что говорят родители и сам Ноа.
- Он делает большие успехи на работе.
Ноа берет бокал и поднимает вверх, - за радушный прием и будущее, - делает глоток и продолжает смотреть на нее, подопытная мышка, маленькая птичка, которая загоняет себя в клетку. - Вы позволите мне украсить вашу дочь?
Аллеи белых яблонь в саду намекают на свадьбу. Вихри ветра подбрасывают вверх цветы и это совсем не вяжется с тем, как он живет и как живет она. Темный маг, последователь Темного лорда и ангел. Ей очень шел тот внешний вид, та картинка, в которую она пыталась загнать себя, но будто в ней было тесно. Она задыхается и тонет.
Они идут вперед по саду, в эти самые моменты решается их судьба за столом в доме.
- Я не буду утомлять тебя пустой болтовней, скажу, как есть. Я предлагаю тебе стать моей женой, - и перед тем, как она задаст миллион вопросов «почему», «почему она», «зачем» и прочие, он продолжает, - ты из древней семьи, ты чистокровная волшебница с отличным образованием, ты красива, умна, целеустремленна, обычно этого хватает, чтобы заключать договорные браки, но мы пойдем иным путем. Моим родителям нужно, чтобы я женился, я выбрал тебя, мы не будем любить друг друга, мы будем отыгрывать свою роль на публике и сосуществовать в стенах одного дома, когда одни. Я не буду докучать тебе, ты не будешь докучать мне, у нас будет брачный договор, если захочешь. Если ты сделаешь так, как я скажу, ни твои родители, ни ты, никогда и ни в чем не будете нуждаться. Обещаю. Я верну твоей маме здоровье, а тебе работу, за это для всех вокруг ты будешь играть роль любящей жены так, чтобы ни у кого не осталось сомнений.
И она знала, что это правда.
- Мы войдем назад как пара, объявим, что через пару недель будет помолвка или предложение аннулировано навсегда. Тебе нужно обдумать это, но у тебя мало времени, чтобы принять решение, мне жаль, Кэт. Такова цена.
Ему не жаль.

Шторы развевались под натиском весеннего ветра, который Бёрки впускали в свой дом и жизнь. Словно ветер перемен, попутный он или нет судить только двум молодым, которым сама судьба приказала быть вместе. Он едва улыбнулся, стоял чуть в стороне, будто случайно оттесненный волной разговоров, и наблюдал за Катрионой. Она двигалась между стульями и гостями с лёгкостью, которая казалась почти неестественной, словно её тело сопротивлялось каждому шагу, каждому наклону, но разум заставлял его подчиняться.

Она была прекрасна.

Не в том смысле, в каком прекрасны девушки элитного светского общества, которые одеваются с иголочки у мадам Малкин или именитых французских модельеров, заказывая ткани из Италии или Китая, те были отполированные, безупречные, лишённые изъянов, но... именно таких кандидаток Ноа даже не стал рассматривать. За масками скрывается скука и показная напыщенность. Он хотел другую. Слегка наклоняет голову, рассматривая ее вновь, ту, чья красота была иной: резкой, почти болезненной, как порез от тонкого лезвия, которое было в его стиле. Её платье, тёмное, длинное и строгое, обвивало фигуру, подчёркивая линии, которые, казалось, были созданы для того, чтобы сводить мужчин с ума. Она выбрала странную стратегию для встречи с мужчиной, которого последним хотела бы видеть в роли своего будущего мужа. Корсет стягивал ее талию, заставляя дышать чаще, он засмотрелся за грудной клеткой, Ноа ловил себя на том, что следит за каждым её вдохом, будто боялся пропустить момент, когда она наконец сломается.

Но она не ломалась.

Яксли видел, как её пальцы слегка дрожали, когда она наливала вино, как губы сжимались в жёсткую линию, когда отец произносил очередную слащавую фразу. Его потянулись в ухмылку в ответ. Видел, как её глаза холодные и обжигающие, как зимнее утро, скользили по нему, оценивая, взвешивая, отвергая. Она явно заслуживает другого.
И это его заводило.

Ноа потирает пальцем перстень, влево, вправо. Влево и вправо.
Влево.
Вправо.
Гипноз.
Кино, домино.
Мысленно повторяет ее слова, едва улыбаясь.

Он сильный окклюмент, но для легилименции африканские маги создали ему усиляющий амулет, перстень, который он не снимал никогда с момента получения. Его тайное оружие, чтобы изредка покопаться в чужих мыслях.

Взял чашку кофе из её рук, намеренно коснувшись пальцев. Кожа её была прохладной, почти ледяной, но он знал - где-то под этим слоем равнодушия тлеет огонь. И ему страшно хотелось его поджечь, чтобы проверить насколько ее хватит?

Солнце стояло в зените, раскаляя воздух до дрожи. Сад, такой ухоженный и строгий еще сорок минут назад, теперь казался немного диким, будто растения, уставшие от собственной чопорности, наконец позволили себе вздохнуть полной грудью. Лепестки роз слегка поникли под палящими лучами, а листья магнолий, глянцевые и тяжёлые, отбрасывали на землю плотные, почти чёрные тени.

Ноа шёл по дорожке, и жара прилипала к коже, как второй костюм. Он привык к другому зною, к африканскому, яростному, который обжигал лёгкие и заставлял гореть изнутри. Там, в бескрайних саваннах, где воздух дрожал над раскалённой землёй, он чувствовал себя частью чего-то огромного и неукротимого, магии, которая кроется в самой природе, в каждой частичке. Там не было этих чопорных изгородей, этих подстриженных кустов, которые даже под солнцепёком держали форму, словно боялись ослушаться садовника. Но здесь, в этом саду, было что-то другое. Говорят, что если в вашей жизни пошёл дождь, сосредоточьтесь на цветах, которые зацветут благодаря этому дождю. А здесь? Не свобода, нет, но жизнь. Тонкая, едва уловимая, но упрямая.

- Ты ненавидишь каждую минуту этого дня, да?

Свадьба.

Какое абсурдное слово. Особенно здесь, между ними, в этом узком пространстве, где пахло её духами, что-то терпкое, с горьковатой нотой, как будто она нарочно выбрала аромат, который нельзя назвать «милым». Он хотел засмеяться.

Её пальцы легли на его локоть, лёгкие, почти невесомые, но от этого прикосновения по его коже пробежал мгновенный, жгучий ток. Катриона Бёрк красиво играла приличную девушку, не замешанную в странных делах. Катриона… о, Катриона просто шла рядом, как будто это было самым естественным делом в мире. И если для этого нужно было играть в её игру… Что ж. Он всегда любил вызовы.

- О не, напротив, я мог бы всю жизнь оставаться холостяком, у меня нет потребностей в любви и заботе, - какого ей слышать такие слова? Какого ей жить без любви всегда. Всегда. Без права изменить что-то, когда этот обед перерастет в ланч, когда они вернутся в дом и она скажет о своем решении. Когда натянет улыбку лживую, а в глазах будет печаль. Всегда.

- Мне не нужны скандалы в семье, я более прагматичен в этом вопросе, считай, что мы будем бизнес-партнерами.

Это хорошая сделка, очень хорошая сделка. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз, там, где свет не доставал, что-то дрогнуло.

- Это то, о чем уже забыли. Кто посмеет бросить тень на твою семью, если ты будешь под защитой?

Он сделал шаг ближе. Теперь между ними оставалось не больше фута. Она не отступила, её спина оставалась прямой, подбородок приподнят. Она умная и знает, что это очень хорошая сделка. Вопрос только в цене? Семья или личное счастье? Что ближе?

- Никто не посмеет, детали мы обсудим, - она знала, что он прав. Яксли слишком громкая фамилия в магическом мире, громкая за отсутствием сцен и сплетен. Над садом повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Где-то вдалеке кричала птица, одинокий, пронзительный звук, похожий на пение. Грустная мелодия.

- Моим родителям плевать, для них важна только кровь, - он усмехнулся в ответ, забавляясь ее прямолинейностью и честностью. Вот, почему он выбрал ее. Одна из причин ее пронзительный и упрямый взгляд. Она как лучшая кобыла для скачек, двадцати восьми плевать на мелочи, глаза прикроют и взгляд отведут. Чего не было, того не было, вот и спрос весь.

- О, Кэт, - он медленно опустил руку, и в его голосе вдруг появились нотки того самого африканского зноя - жаркие, обжигающие. - Ты думаешь, если бы я был любимчиком, я бы сейчас стоял здесь с тобой? Несмотря на это у меня всегда есть выбор, - он шагнул ближе, - иногда единственный достойный вариант, это тот, от которого все остальные шарахаются, как от проклятого артефакта.

А он обожал все загадочное и диковинное. Дикое и необузданное. Пальцы скользнули по шелковым шнуркам, Катриона почувствовала, как корсет наконец ослабляет свою железную хватку. Воздух ворвался в лёгкие, свежий, свободный, как глоток воды после долгой жажды.
Его пальцы замедлились.

- Мы будем жить в моем коттедже в Йоркшире. Нет, тебе не придется много общаться с родителями, но тебе может понравиться моя сестра Клементин, два моих брата полнейшие кретины, я не позволю им обижать тебя. Нет, мои родители не требуют ничего, женитьба - это просьба, на которую я согласился, чтобы избавить себя от вопросов, вопрос с детьми мы обсудим позже, если захочешь.

Шнурок, уже почти развязанный, вдруг натянулся снова, притягивая ближе к себе, громкий вдох, корсет вновь сжимает её, возможно, ей даже больно.

- Нет, я никогда не поставлю тебя в неловкое положение и домой я шлюх не привожу, и да, - его губы у ее уха, но не касаются ее, оставляя между ними границы дозволенного, - если ты хочешь, можешь спать в моей постели.

Он видел, как её спина выгнулась под его руками. Как её дыхание стало короче, прерывистее. Как её плечи напряглись, но она не дернулась, не вырвалась, смелая. Ещё один рывок, шнурки развязались, корсет распахнулся, падая на землю.

- Без него и правда лучше, - осматривает ее фигуру, скользя взглядом по формам. Роскошная.

Галстук натянулся, как петля, и он позволил ей притянуть себя ближе, всматриваясь в ее глаза он понимал, что это будет по крайней мере весело. Настолько близко, что их дыхание смешалось в узком пространстве между ними. Её губы были в сантиметре от его уха, слова горячие, отточенные, впивались в кожу острее любого заклинания. Он не отстранился.

- Мне это подходит, лучшего исхода и быть не может.

Всего двадцать минут в саду, и она его. Лучшего исхода и быть не может.

Тени в гостиной удлинились, когда они вошли вместе, она с распущенными шнурами и без, он поправляющий галстук, перекошенный от её хватки. Их родители подняли головы в унисон, будто куклы на одних и тех же нитях.

- Мы поженимся, -два слова. Ни улыбки, ни дрожи в голосе. Просто констатация факта, как прогноз погоды.

- О, как чудесно! - мать Ноа первой нашла дар речи, её перламутровый ноготь впился в ручку кресла.

- Замечательно, - перебил Яксли, изучая сына взглядом, которым обычно проверяли подлинность фамильных драгоценностей.

Ноа положил руку на поясницу Катрионы, аккуратно, но так, чтобы все видели.
- К сожалению, мне пора вернуться в министерство, - он поворачивает голову к Кэт, шепчет, чтобы оставить их разговор в тайне, - встретимся завтра, выбери любое место в городе, поужинаем. Но если успеешь соскучиться, буду ждать тебя в Йоркшире, дома.
Адрес он передал ей мысленно, снова позволяя себе залезть в ее голову, только на этот раз, чтобы она знала об этом.

х х х

Его родители не стали долго докучать Бёркам, вежливо удаляясь всего через двадцать минут после сына. Их вполне устраивал расклад вещей, еще больше он устраивал Корбана. Борос прислал письмо через пару часов, после окончания обеда. В министерстве он думал о сделке с Кэт, о ней и его будущем. Раньше он никогда не подпускал девушек настолько близко, вычерчивая границы дозволенного, желанного и запретного. Катриона перечеркнула все, как песок на пляже, разбиваемый волной.

Вечером он снова сидел в кресле напротив камина. Внешне — ничем не примечательный коттедж, слишком угрюмый, слишком серый, слишком аскетичный. Серый камень, поросший плющом, крутая шиферная крыша, труба, из которой часто поднимался дым. Местные шептались, что дом выглядит слишком тихим, будто нежилым, несмотря на свет в окнах по вечерам. Он выбрал Йоркшир из-за пейзажей, уединенности, но при этом доступности к сети летучего пороха и порталам. Никто не мешает его уединению. Теперь все изменится?
В его руке снова бокал вина, пальцы наклоняют ножку, заставляя жидкость переливаться из стороны в сторону большого бокала. На маленькой круглом стеклянном столике стоит второй бокал и ждет хозяйку.

В дверь постучали.

- Госпожа Катриона, какая радость видеть вас, - Гризли, достаточно молодой домовой эльф с огромными ушами, похожими на летучие мыши. Его писклявый голос было прекрасно слышно в гостиной, но Ноа не торопился вставать. Ему было интересно посмотреть, что будет дальше.

-Хозяин в гостиной, ожидает вас, госпожа.

Хозяйка, госпожа, миссис. Катриона Яксли. Ему снова нравится.

- Уже передумала? – Ноа поворачивает на нее взгляд, отрываясь от тления полена и указывает на пустое кресло рядом, которое ожидает свою хозяйку. Добро пожаловать домой.

Взгляд устремлен на огонь, он отражается в глазах Ноа, а легкий треск нарушает тишину в гостиной. Дом Бёрков опустел быстро, слишком быстро, как будто все боялись, что помолвка рассыплется, как песочный замок, если задержаться хоть на минуту дольше. Огонь пожирает последнюю щепку, домовик что-то бормочет под нос на кухне, Яксли думал о Катрионе. Она играла свою роль безупречно, улыбалась, кивала, даже позволила ему прикасаться к себе. При мыслях, что ей понравилось, уголки ее губ поползли вверх, хотя по напряжению в её спине он чувствовал, как ей этого хотелось избежать. Ее вздох, когда он затянул корсет, ее выдох, когда корсет упал с ее талии, позволяя дышать полной грудью. Это было красиво, также как и Катриона, прекрасная леди, жизнь которой изменилась буквально за неделю. Она не избежала и не оттолкнула его, потому что была не из тех, кто отступает. В этом-то всё и дело.

Ноа мог бы выбрать десяток девушек из приличных семей: покорных, ухоженных, готовых улыбаться, когда надо, и молчать, когда скажут. Но они были как эти английские розы в саду: обычные, безвкусные, типичные, красивые, но без шипов. А ему нужны были шипы. Нужно было знать, что где-то под шелком и кружевами скрывается сталь. Катриона была сталью. И это восхищало.

Он усмехнулся вновь, выпивая вино - тёмное, крепкое, с привкусом спелого граната. Таким же тёмным и крепким было это странное чувство, которое он не мог назвать. Не триумф, хотя он получил то, что хотел, не облегчение, хотя теперь родители оставят его в покое. Скорее... предвкушение. Ноа знал, что этот брак не будет тихим, не будет удобным, Кэт явно не станет сидеть сложа руки и принимать правила его мира, она будет бороться. Возможно, даже ненавидеть его.
Ему уже не терпелось начать.

Ноа смотрит на бокал, затем снова на огонь, в его сознании всплывает образ Кэт, как где-то наверху скрипнула дверь ее спальни. Как она срывала с себя это платье, которое ей очень шло, несмотря на все ее протесты. Он представил, как ткань падает на пол, как она наконец может дышать свободно. Он ждет ее, чтобы поговорить без родителей и масок, Кэт явно не понравится договор, а ему явно не понравится ее стадия отрицания. Ноа покажет ей Йоркшир, точнее Гризли покажет и поможет создать дом более комфортным для своего текущего положения. Где-то вдали завывал ветер, такой же неукротимый, как Катриона. Ноа делает глоток вина, осушая бокал.

Гризли смотрел в окно, тихо напевая под нос песню, которая раздавалась из радио:
- Гризли хороший эльф, Гризли моет посуду, - он несколько лет живет с Ноа и привык к хозяину и его тайнам.
- Но если снова придет эта мерзкая Тринкетт, Гризли скажет ей: слышь, розочка! Тюльпань отсюда, а то как загеоргиню, обсеренишься, - затем он захихикал, тихо, чтобы хозяин не слышал, но хихикал долго. Ноа усмехнулся, про его войну с Тринкетт, домовым эльфом из соседнего коттеджа он слышал, это забавляло его и немного раздражало. Большие, как у летучей мыши, уши Гризли вздрагивали, когда он подпрыгивал. Сумерки уже опустились на Йоркшир, окрашивая холмы в сизые тона, когда вдали послышался мерный стук копыт. Домовой эльф насторожился. Он щелкнул пальцами и мгновенно очутился в гостиной, хозяин сидел все в той же позе.
- Карета, хозяин, господин Ноа, - пропищал эльф. Не простая, волшебная, запряженная тройкой крылатых коней, Гриззли боялся коней, слишком высокие на его взгляд.
- Встреть, затем заплати, - тихий голос, приказ, который эльф не смел нарушить.
- О-о-очень хорошо, господин, - эльф затрепетал от волнения. Совсем скоро он будет любить хозяйку Катриону больше всех в своей маленькой и никчемной жизни.
- Госпожа Катриона скоро станет хозяйкой. Гризли знает. Надо произвести хорошее впечатление. Гризли уходит, хозяин.
Он снова щелкнул пальцами и оказался у парадного входа как раз в тот момент, когда в дверь постучали.

Она язвит и садится в кресло, по-хозяйки располагаясь в нем, проваливаясь в уют. Ей идет быть Бёрк, но в качестве Яксли она будет идеальна.
- Осознал, что сделал правильный выбор, - он наливает вино в бокал и ставит на стол, Катриона забирает вино, он наливает и себе, - можешь делать здесь практически все, что тебе хочется, только сообщай.
Пускай думает, что обладает властью, пускай думает, что все будет легко и просто, как на помолвке, которой еще, к слову не было и это им следует обсудить.
- Это черновик, набросали с юристом, - пергамент лежал перед ним уже несколько дней, покрываясь ровными строчками чернил, Ноа писал его собственноручно. Каждая строчка была продумана, каждое слово взвешено на весах его холодного расчета, он жадно наблюдает, как ее глаза бегают по строчкам.

В разделе «Финансовые обязательства» Ноа обязуется взять на себя полное содержание Катрионы и ее семьи. Он обязуется оплатит лечение матери Катрионы в лучшем магическом госпитале. Также обязуется восстановить на работе жену, вернуть ей место в Министерстве. В разделе «Условия совместного проживания» он указал запрет на других женщин (проституток) в их доме, этот пункт он дописал с особой тщательностью, дважды подчеркнув и поставив восклицательный знак. Он и не собирался, у него лишь одна любовница, постоянная, разделяющая его увлечения и Джин явно не понравится новость о том, что объект ее страсти скоро станет вне досягаемости. В разделе «Семейные обязательства» он прописал ежемесячную встречу с семьей, этого вполне достаточно, чтобы оградить себя от влияния старших Яксли. А также под восклицательным знаком было прописано, что на публике никто не должен сомневаться в их любви друг к другу. Репутация для него много значит. Слишком много. Вопрос о детях… отложен на неопределенный срок.

В разделе «Магические ограничения» он дописал запрет на взаимную легилименцию без согласия, а затем зачеркнул, трижды.
- Я буду вторгаться в твой разум при помощи своих ментальных фокусов, как к себе домой, если твой жизни будет угрожать опасность, - парировал ей и это было оправдано. – В остальных случаях я обещаю, что не буду доставлять тебе дискомфорт. Либо она об этом не узнает. – В любом случае я могу научить тебя защищать свой разум, если ты попросишь, - сделал акцент на последнем слове, хотя был уверен, что гордость Кэт не позволит ей просить. Еще чего. Яксли сильный боевой маг, каждый день он проводит в спаррингах, каждый день он читает, пополняя теоретические знания. Каждый день он тренирует защиту сознания и проникновение в него. Он способен усилить ее, стоит только попросить.

Последний лист был практически чистым, в условиях расторжения контракта под первым и единственным пунктом было прописано слово «смерть». Ноа знал, эта часть важнее всего.
А затем наступила тьма. Пустая, тихая, спокойная, безмятежная. Идеальная иллюзия, которая заставила его трепетать от восторга. Она играла с ним, затягивая в паутину, остался лишь ее голос. Тьма рассеялась так же внезапно, как и наступила. Огонь в камине, потрескивание камина, бокал вина в руке, тепло кожи, всё вернулось на свои места. Ноа не дрогнул. Он лишь медленно опустил бокал, не сводя с неё глаз.
- Потрясающе, - произнёс и в его голосе не было ни досады, ни раздражения, удивление и восхищение. Вот это сюрприз, он наблюдал, как она бросает договор в камин. Бумага вспыхнула ярким пламенем, осветив ее лицо довольное собой.
Ноа позволил себе улыбнуться. - Иллюзионистка,  - произнес он,- надо же. А я-то думал, ты просто красивая и умная.
Катриона напротив, откинувшись в кресле, пальцы лениво обхватывали ножку бокала. В её глазах читался вызов, тот самый, который он так ценил. - Ты забыла одну вещь, - продолжил он, наклоняясь вперёд. - Я люблю тьму.
Она устала, магия иллюзий требует много энергии и это он тоже подмечает.
- Я могу сделать тебя сильнее, - подносит бокал к губам. Ему будет интересно, магия иллюзий, забавно. – Только попроси.

Гризли принёс ещё вина, кланяясь.
- Хозззяин Ноа, могу я обратиться к госпоже Катрионе?
Ноа кинул. Он наблюдал, как Катриона невольно улыбается эльфу, и что-то внутри него сжалось. Но именно поэтому он и не мог остановиться, она притягивала его взгляд, действовала как манит и заставляла дышать медленнее.
- Госпожжжа, Гризли знает, что скоро начнется гроза, Гризли подготовит спальню, для вас госпожа, чтобы вы не промокли.
Хитро, он усмехнулся. Слишком надоела компания Яксли и он решил улучишт условия своего существования. Домовик взглянул на Ноа, ожидая одобрения или наказания от хозяина, Ноа снова кивнул.  Этот брак, возможно, станет лучшей авантюрой в его жизни. И худшей ошибкой в её.

Небо над Йоркширом почернело внезапно, как будто кто-то вылил на него чернила, размазывая по пергаменту. Первый раскат грома прокатился по холмам, низкий и глухой, словно предупреждение. Ветер рванул с такой силой, что старые дубы за коттеджем застонали, а ставни захлопали. Белоснежные шторы развевались от ветра, Гризли поспешил закрывать окна, но лишь одно.
Ноа смотрел на Катриону и слышал, как первые тяжелые капли дождя врезаются в землю. А затем хлынуло. Дождь стеной, бешеная завеса воды, сквозь которую уже не было видно ни сада, ни дороги, только серое, бурлящее марево. Он любил грозу. В Африке дожди были другими, яростными, но быстрыми, как набег диких псов. Они приходили, выли, хлестали, а потом уходили, оставляя после себя только влажную, дымящуюся землю. Но здесь... Здесь дождь был другим. Он лился долго, настойчиво, как будто хотел вымыть что-то из самых глубин земли. Гром грянул снова.
- Ты переедешь сюда до или после свадьбы? Спальня всегда готова.
Она изменилась, тело было сковано, а в глазах? Страх? Он видел страх. Не стал задавать лишних вопросов, он не хочет ставить ее в неловкое положение. Лишь поможет ей расслабиться, немного отвлечься.
- Сначала мы составим брачный договор, Рудбекия Белл превосходный юрист, она консультировала меня, она лучшая в своем деле, - о ее успехах знают все в магическом мире. – Затем выберем дату помолвки, устроим званый ужин, это будет пышно, должно быть так, - только так и не иначе. – Ты можешь выбрать кольцо сама, могу выбрать я, но тебе может не понравится, можем сходить вместе, у меня есть знакомая ювелир. Ноа обдумывал план действий на будущие полгода несколько дней и все казалось ему абсолютно логичным.
- Свадьба будет осенью, будет много, чистокровных, ты должна понимать, что если ты со мной, ты должна оборвать все связи с магглами, - он делает очередной глоток вина. Это условие ей не понравится. Плевать. 
- В какой отдел Министерства ты хочешь попасть? В разумных пределах, разумеется, - миссис Яксли должна быть хорошо во всем. У нее нет выбора, понимает ли она? Смотрит в пасть змее, бесстрашная.
- Ты влюблена, Кэт? – он внимательно смотрит на нее, немного покачивая ногой, магией заставляя камин отдавать больше тепла, чтобы ей было комфортнее. Только зачем. Какое ему дело вообще. – Можешь видеться с любовником, так, чтобы я не знал, но если я узнаю, я убью его. Уголок его губ полез вверх, он не шутил.
- Кажется, мы все обсудили, если хочешь, можешь воспользоваться каминной сетью, - она явно не хотела выходить на улицу и у нее были на это причины. А он не хотел, чтобы уходила она.

Огонь в камине догорал, оставляя после себя лишь багровые угли, но в его глазах всё ещё плясали отражения пламени, беспокойные, ненасытные. Вино, тёмное, как его мысли, оставило на языке терпкость граната и что-то ещё, что-то, напоминающее предвкушение.

- Просто советуйся, - он усмехнулся, чувствуя, что это будет забавно как минимум, - или отчитывайся, по каждому поводу, - разумеется он шутит, ему есть чем заняться, кроме как контролировать каждый ее шаг.   

Катриона сожгла договор и залезла в его разум также дерзко, заполняя его иллюзией пустоты, как он залез в ее разум часами ранее. Он должен был злиться, должен был ощутить укол раздражения, холодный прилив контроля, который всегда возвращал ему власть над ситуацией. Но вместо этого он чувствовал лишь странное, почти пьянящее возбуждение. Она бросила ему вызов, не просто отказалась подчиниться, а играла с ним, затянула в тьму, в иллюзию, в которой даже он на мгновение потерял опору. Вот это сюрприз.

Она сидела в его кресле, как будто принадлежала ему с самого начала, как будто эти стены знали её всегда, будто они питались ее энергией, наполняясь уютом. Её ноги были поджаты под собой, туфли сброшены, маленький бунт, едва заметный вызов. Ноа наблюдал за ней, за тем, как её пальцы обхватывают бокал, как она отпивает вино, не торопясь, словно пробуя на вкус не только напиток, но и сам момент. Катриона очень красивая, особенно в роли невесты.

- Ты не будешь вторгаться в мой разум без позволения…
- Как пожелаешь.
О да, он будет делать это, когда захочет. Его губы дрогнули в почти незаметной усмешке. Она говорила это так уверенно, будто у неё уже была власть над ним. Ноа представлял её покорной, представлял, как она будет скрипеть зубами, но принимать его условия, потому что у неё нет выбора. В конце концов, он даст ей всё: деньги, статус, лечение для матери, возвращение репутации её семье, он – спаситель, а она пешка в игре, которая превращается в королеву. Роскошную.

Ноа спаситель, хоть и циничный, хоть и с холодным расчётом.
Катриона не из тех, кто принимает спасение с благодарностью.
Она из тех, кто кусает протянутую руку.
И это… восхитительно.

- Найди себе другую чистокровную дуру, готовую быть покорной и безропотной, и бед не будешь знать.
- Выбор уже сделан, - он поднимает бокал за ее здоровье и делает глоток. Он не хотел покорную. Покорные были скучны. Они не заставляли кровь бежать быстрее, не заставляли его чувствовать. А Катриона… Катриона была как этот бокал в её руках — хрупкая на вид, но способная разбиться так, что осколки вонзятся в самое сердце.

Ветер завывал за окнами, Ноа наблюдал, как её пальцы сжимают бокал слишком крепко, её страх, её напряжение, её гордость, всё это было настоящим. Не той фальшивой покорностью, которой его пичкали годами, не сладкими улыбками девиц, мечтающих стать миссис Яксли. И он уже представлял, как Кэт будет сопротивляться, как будет ненавидеть его, как будет бороться за каждый шаг, за каждое слово. Этот брак не будет тихим, не будет удобным. Он будет живым.

Ты кажешься себе очень крутым… Он не ответил сразу, прокручивая ее слова в голове несколько раз. Сделал глоток, позволил вину обжечь ему горло и внимательно посмотрел на нее, снова.
- Тьма, свет, - произнёс он наконец, медленно, словно пробуя слово на вкус, - это все абстрактно, я люблю магию в целом, мне нравится изучать ее. Она просто есть. Как и я.
Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, на том, как они сжались в ответ. Она думала, что пугает его? Что он никогда не сталкивался с настоящей тьмой? Как мило.

Желание защищать себя – базовое желание для волшебника, а разум настолько уязвим и хрупок, что от одного неловкого заклинания можно сойти с ума. Он не желал такого Катрионе, когда прогуливался по чертогам ее разума, даже не пытаясь копать. А что он сможет там найти, если захочет. Ее попытки сопротивляться, как манипуляция над его способностями. Она научится, станет сильнее, у нее есть талант и огромный потенциал, спрятанный под шлейфом хорошей, приличной девочки. Такие в итоге срываются и нарушают статут о секретности.
И это… восхитительно.

Ноа откинулся в кресле, расслабившись, но не выпуская её из поля зрения. Где-то за окном ветер порывами касался их тел, ударил в стекло, словно напоминая, что за стенами этого дома целый мир, холодный и безжалостный. Но здесь, в этой комнате, было только они двое, огонь в камине и тихий, неровный ритм их дыхания.

А еще она боялась грома.
Этот факт застрял в его сознании, как осколок, острый и неожиданный. Катриона, которая только что сжигала его договор, смотрела ему в глаза без тени страха, играла с тьмой как равная, эта самая Катриона теперь сидела, побелевшими пальцами впиваясь в бокал, будто пытаясь сжать из него последние капли смелости. Какой нелепый, какой человечный страх.

Ноа наблюдал за ней, не двигаясь, не выдавая ни единой эмоции. Он мог бы воспользоваться моментом. Мог бы поддеть её, заставить оправдываться, поставить на место. Но вместо этого он просто заговорил, ровным, спокойным голосом, давая ей что-то, за что можно зацепиться. И она цеплялась.

-У меня есть друзья среди магглорождённых.
- У тебя были друзья среди магглорожденных и магглов, - он делает спокойный акцент на слове «были», который явно ее расстроит, - это обязательное условие, не обсуждается.

Магглы. Слово обжигало язык, как дешёвый виски из Лютного. Магглы-  грубо, без изыска, но с той самой горькой правдой, которую не скроешь за бархатом фраз. Они были шумом. Фоновым гулом на краю волшебного мира, незваными гостями, которые даже не подозревали, что живут в чужом доме. Ноа не ненавидел их, ненавидеть можно лишь то, что имеет значение. А магглы были… пылью. Тихой, назойливой, вездесущей. Их города лепились к земле, как грибница, их машины коптили небо, их войны выжигали целые страны…  и всё это без единого намёка на магию.
Оскорбительно.

Он видел их в Лондоне, когда по делам Министерства приходилось спускаться в подземку. Толпы, потные, слепые, уткнувшиеся в свои «смартфоны», какое идиотское слово. Они не замечали ничего вокруг, ни тени дементора над станцией «Ватерлоо», ни вихрей заклятий, сплетающихся над их головами. Они шли, жевали, размножались, умирали, даже не догадываясь, что рядом существует мир, где настоящая сила творится не нажатием кнопки, а взмахом палочки.

Но хуже них только магглорождённые. 
Предатели крови.
Они родились среди грязи, но магия выбрала их. И что они сделали? Зарыли талант в землю. Целовали сапоги тем, кто их презирал. Лебезили перед чистокровными, умоляя: примите нас, мы ведь свои! Они могли бы бороться. Могли бы показать, что их магия не случайность, а право. Вместо этого что?
- Мы не хуже вас!
Как будто «не хуже» — это высшая похвала.
Ноа пил вино, смотрел на огонь и думал о том, что мир давно перезрел для революции. Тёмный Лорд ошибался в одном, магглы не были врагами, они были недоразумением. А недоразумения… исправляют.

-Когда-то я мечтала стать хит-визардом.
На этом моменте стало интереснее, интерес рос все сильнее, когда она перестанет удивлять? Завтра, в июле или в следующем года? А может через двадцать лет совместной жизни? Интерес не к её дерзости, не к её магии, а к ней.
- Мы это устроим. На этот раз он не сдержался — уголок его рта дёрнулся вверх. Она называла его идиотом, стоя в его гостиной, в его доме, в его жизни. Она сумела рассмешить.

Кэт поднялась, и он не стал её останавливать. Просто наблюдал, как она идёт к лестнице, пряча дрожь в плечах, но не в голосе. Гроза бушевала за окнами, дождь стучал в стёкла, как незваный гость. Гризли появился рядом, хитро поглядывая на хозяина.
- Госпожа Катриона… хорошая, - прошипел эльф.
- Покажи ей все, сделай так, чтобы ей понравилось, - он поднял бокал, сделал последний глоток.
Вино было горьким. Как и мысли, которые он не хотел признавать даже самому себе.

Домовик поставил на столик еще одну бутылку вина, щелкнул пальцами и с хлопком оказался на втором этаже коттеджа. Ноа махнул рукой, вместо этого достал из резного шкафа бутылку Ogden's Old Firewhisky, выдержанного, крепкого, с дымным послевкусием, как воспоминания, от которых не сбежать. Первый глоток обжег горло, и он закрыл глаза, наслаждаясь этим.

Да, черт возьми. Она хорошая. Слишком хорошая для него. Он встал и подошел к окну. За мутным стеклом бушевала гроза, ветер гнул верхушки деревьев, как спички, где-то там, в этом хаосе, был Лондон с его магловскими огнями, с его шумом, с его жалкими попытками подражать магии.
У меня есть друзья среди магглорожденных, - ее голос мягкий, впивается в его разум. Пальцы сжали бокал. Он мог бы заставить ее забыть их. Один наклон палочки и все эти ненужные привязанности растворились бы, как сахар в чае. Но… Но тогда это была бы уже не она.

Тишину его мыслей нарушило воронье карканье и жжение в левой руке, будто разряды растекались по телу и снова стекались к метке. Темный лорд созывал соратников, и он обязан явиться. Ноа трансгрессирует на второй этаж, находя Катриону и Гризли в спальне, которая станет в скором времени ее спальней.

- У меня срочное дело, мне нужно уйти, - ему даже немного жаль, что приходится оставить ее одну, но она появилась в его жизни только сегодня, слишком маленький срок, чтобы ставить ее выше своих принципов и идеалов.
Иногда встречи в поместье Гойлов затягивались, к тому же Темный Лорд может отправить их на задание, а это потребует времени и сил.
В ее взгляде читается разочарование, но он будет уходить часто. – Я вернусь утром, можешь остаться здесь, Гризли в твоем распоряжении.
Ноа мысленно призывает бархатный мешок из спальни, туго набитый галлеонами и ставит его на комод, - я всегда выполняю обещания. До завтра.

Когда он трансгрессировал до первого этажа, чтобы затем воспользоваться ключ-порталом. Во взгляде Кэт читалось, что он купил ее. Он купил ее и этот брак, фиктивный. В котором четко были прописаны обязанности сторон.
В поместье Гойлов он оставался пару часов, а до рассвета был с Джин. Когда вернулся в коттедж утром, Кэт уже не было.

х х х

Ноа отправил ей письмо с приглашением на ужин через пару дней. Ему необходимо было время, чтобы подумать, решить вопрос с ее устройством в министерство и начать готовить волшебный мир к помолвке и свадьбе. Осознать и принять себя в роли жениха было легко, просто отметка о статусе им оставалось лишь довести дело до конца. Чтобы намерения Ноа были подкреплены делом, он перевел на счет семьи Бёрк небольшую сумму, отправил матери Катрионы большую корзину фруктов, также мадам Бёрк ожидали в больнице святого Мунго на консультацию, а отцу Кэт виски из лучших запасов и набор в плюй камни.

Ноа ждал ее перед входом в ювелирную мастерскую, а когда Катриона приблизилась, внутри снова что-то неприятно кольнуло.
- Привет, как мама? - он слегка касается ее щеки губами и указывает на вывеску, - готова выбрать кольцо?
Пропускает ее вперед, придерживая дверь и они оба погружаются в атмосферу драгоценных камней. – Добрый день, - слегка улыбается, придерживая Катриону за талию, - моей невесте нужно идеальное помолвочное кольцо.
Он смотрит на Катриону, чувствуя рукой ее дыхание, - выбирай, дорогая.
Он садится на диван, расстегивая пуговицу на пиджаке и наблюдает за ее выбором.

Катриона встретила его холодно. Не просто сдержанно, ледяной, отточенной холодностью, словно между ними пролегла невидимая стена из магического стекла. Ее губы едва дрогнули в формальной улыбке, глаза скользнули по нему, не задерживаясь, будто его вообще не существовало, а она выполняет свою часть уговора. Отлично.

- Прекрасно, совсем скоро она пойдет на поправку,- он стоял в дверях мастерской, она в красивом платье, элегантной невесты. Не жена. Никогда не жена. Партнер по сделке. Отлично.

Тонкий звон колокольчика над дверью, запах полированного дерева и драгоценностей, которые пахнут опустевшими счетами в банке. Она проходит мимо, а внутри него что-то щёлкнуло снова. Пару дней назад днем и вечером им было так… хорошо вместе, спокойно. Он не привык впускать в свою жизнь кого-то нового, а она? Она ворвалась в его жизнь, как внезапный удар под дых. А теперь даже не смотрела, как смотрела в гостиной. Хочет дистанции? Отлично. Он даст ей столько расстояния, сколько она захочет. Ноа заходит следом, отыгрывая роль влюбленного жениха. По всем законам вселенной им не суждено быть вместе. Не будь она в безвыходном положении, она бы на него даже внимания не обратила, потому что их путь слишком отдаленный друг от друга.

Мастерская Миреллы была не просто лавкой это самый настоящий алтарь роскоши, где каждый сантиметр пространства дышал магией. Витрины, за стеклом которых мерцали настоящие сокровища: кольца с камнями, которые меняли цвет в зависимости от лунных фаз. Ожерелья, тонкие, как дыхание, и прочные, как сталь. Браслеты с рубинами, в которых навсегда застыли капли драконьей крови. За прилавком их ждала сама хозяйка, брюнетка с глазами цвета моря и руками, которые знали вес каждого камня, как священник знает вес греха. Ее пальцы длинные, с идеально подпиленными ногтями двигались с хищной грацией, доставая из-под стекла очередное что-то особенное.

Сначала Ноа решил, что это просто раздражение. Раздражение от того, что она не может ничего изменить. Её дерзости, от того, как она отказывалась склонять голову, от того, как смотрела на него так, будто видела сквозь холодную маску, сквозь безупречные манеры, сквозь всё, что он так тщательно выстраивал годами. Но потом пришло нечто другое. Он хотел её, не как мужчина хочет женщину, а как охотник хочет добычу, которая ускользает. Он хотел владеть её упрямством, её бесстрашием, ее внимание снова, как в тот вечер у камина, где она была самой собой. А если она увидит его настоящего? Что тогда?

Взгляд одобрительно отзывается во всех ее словах, - все, что угодно родная, ты достойна самого лучшего кольца в этом мире, - улыбнулся, провожая ее взглядом. Ноа уважал её. Уважал за то, что она не ломалась. За то, что даже сейчас, в этой проклятой ювелирной лавке, играя роль покорной невесты, она ненавидела каждую секунду этого спектакля и всё равно делала это лучше, чем любая из тех кукол, что мечтали стать миссис Яксли.

Голос Миреллы Сальвиати был как мед, смешанный с ядом, тот самый, который рассказывает истории так увлеченно, заманивая жертву в сети и убеждая, что лучше подойдет украшение подороже. Но главное атмосфера, густая, как застывшее время, здесь пахло властью, тайнами и ценой, которую готовы платить за красоту. Именно поэтому Ноа привел Катриону сюда.

Кэт играла свою роль слишком старательно сегодня, слишком искусственно. Ноа наблюдал, как её пальцы скользят по витрине, как она выбирает самое дорогое, не потому что хочет, а потому что должна. Потому что так положено.
-Ты же у меня самый лучший, дорогой.
Её голос звучал сладко, как сироп, но он уловил в нём ту самую ноту, ту самую грязь, которую она сейчас глотала, улыбаясь. И это... раздражало. Нет, не так. Это бесило. Он видел её настоящей. Видел, как она сжигает его договор, как бросает ему вызов, как её глаза вспыхивают гневом. А теперь?

- Как тебе это, милый? Наденешь его на меня, чтобы посмотреть?
Ноа подошёл ближе, его пальцы скользнули по её запястью, холодные, точёные, как и всё в нём.
- Конечно, любимая, - его голос был мягким, но в глазах читалось что-то другое. Что-то острое. Он взял кольцо, массивное, с бриллиантом, который ловил свет и дробил его на тысячи осколков. Как она сама. И надел ей на палец, слишком туго, так, чтобы она почувствовала. Ее ладонь в его пальцах и это совсем не то, кольцо не идет ей.

-Нам нужно что-то особенное, что-то… - он задумался, правильно подбирая слова, - из личных, запасов, эксклюзивное и утонченное, она ведь такая, моя Катриона, - он прожигает ее взглядом, наказывая, затем стягивает кольцо с ее пальца и кладет на подушечку на витрине.
А когда остаются одни он чуть наклоняется и шепчет на ухо, поправляя выбившуюся прядь волос, - отличный спектакль, продолжай в том же духе, тебе идет.

Если ее расстроил его уход, то из плохих новостей, она часто будет оставаться одна. Она уже не может отступить, но договор еще не подписан.
- Ах да, в четверг мы идем к юристу, составлять договор, а с понедельника ты можешь приступать к работе, должность штатного колдомедика у хит-визардов твоя.

Хозяйка мастерской вернулась с новой партией украшений, Мирелла выложила их на бархатную подушку с таким видом, будто демонстрировала не украшения, а оружие. Первое - белое золото, такое же холодное, как взгляд Катрионы. Центральный камень голубой алмаз, выловленный из вод Черного озера, где по легенде, когда-то утопили волшебницу за то, что она слишком любила. Весьма прозаично, им это не светит. Кэт будет жить долго и … счастливо. В свете алмаз переливался, как лёд под зимним солнцем, но стоило прикоснуться, и в пальцах оставалось жгучее холодное покалывание.
- Для тех, кто не боится обжечься.

Второе - чёрный обсидиан, обрамленный когтевидными шипами из красного золота. Камень был тёплым на ощупь, если прислушаться, можно было уловить слабый ропот, будто где-то глубоко внутри всё ещё тлеет ярость древнего змея.
- Утонченное.

Третье - рубин, выточенный в форме капли. Не огранённый, не отполированный — словно его вырвали из живой плоти. Внутри камня пульсировал свет, медленный, как дыхание.
- Оживает в моменты… сильных эмоций…любовь, гнев, страсть.

Остальные тоже не остались без внимания, всего на подушечке было 7 колец. Ноа наблюдал, как его невеста медленно рассматривает каждое, оценивая.
- Что-то нравится?

За эти три дня он выполнил больше, чем обещал на этапе планирования. А она что? Что она успела? За эти три дня, она была единственной, кто заставлял его чувствовать, и это было хуже, чем любая любовь. Потому что любовь можно отрицать. А правду нет.

Она обняла его, так неожиданно, глупо, наивно, искренне. Его пальцы едва коснулись её плеч, будто боясь раздавить хрупкую иллюзию, которую она сама же и создала. Ноа чувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань платья, слышал, как бьётся её сердце, быстро, неровно, как у загнанного зверька. А потом она отстранилась, и в её глазах не холод, не ненависть, не та отточенная презрительная маска, которую она носила с самого начала встречи, в них было что-то живое, что-то настоящее и это задевало. Он не хотел видеть её настоящей, не хотел помнить, как она смеялась у камина, как её глаза вспыхивали гневом, когда она рвала его договор. Ноа хотел, чтобы она оставалась для него просто сделкой, партнёром по контракту, красивой куклой, которую можно поставить на полку и забыть. Но она не давала ему забыть.

Каждый её взгляд, каждое движение, всё было вызовом, она не ломалась, не гнулась. Маленький зверек. Даже сейчас, играя роль покорной невесты, она делала это с таким язвительным сарказмом, что ему хотелось схватить её за подбородок и заставить посмотреть на него по-настоящему. Но что тогда? Если она увидит его без масок? Без холодных улыбок и отточенных фраз? Если она поймёт, что за всем этим не благородный спаситель, не расчётливый делец, а человек, который сам не знает, чего хочет? Она заставила его чувствовать.

Даже сейчас, когда она выбирала кольцо, не для себя, а для спектакля, для их общей лжи, Яксли ловил себя на мысли, что хочет увидеть на её пальце что-то идеальное. Что-то, что подошло бы ей, а не их фарсу. И когда она протянула руку, чтобы он надел ей то самое кольцо с каплей звёздного света, его пальцы не дрогнули.
- Превосходно, - оно было красивым, слишком красивым для их сделки, - то, что нам нужно, - губы касаются ее запястья, стоит помнить, что они практически женаты, назад дороги нет. Разумеется, он не мог отказать. Потому что где-то глубоко внутри, в той части души, которую он давно запер на замок, ему нравилось, что она выбрала именно это кольцо и его.

х х х

Июнь выдался на редкость ясным, небо над поместьем Яксли было синим, как стекло, а солнце золотило верхушки деревьев, словно щедрый покровитель, одобряющий эту игру в любовь. Гости прибывали с полудня, влиятельные семьи, коллеги Ноа и катрионы, несколько друзей Катрионы, чистокровных, не вызывающих сомнений, которые до сих пор не могли поверить, что она выходит замуж за него. Стоит отдать должное, Катриона прекрасно могла ответить на все вопросы и сейчас, когда ее рука лежала на талии жениха, она мило улыбалась гостям, держала в руке бокал с шампанским и смеялась, отвечая сотый вопрос про их знакомство.
- И кажется, в тот самый момент ты и поняла, что нам суждено быть вместе, да? - особенно после всего, что было между ними. Особенно после того, как она сама когда-то клялась, что скорее умрёт, чем станет миссис Яксли. Но вот она в саду, на ее пальце кольцо от Ноа, на ней платье, которое она выбрала для помолвки, и никто не мог сравниться с ней сегодня. Ноа наблюдал за ней, его пальцы сжимали бокал вина, но он почти не пил. Вместо этого ловил каждое её движение, каждый жест, каждую улыбку, брошенную гостям.

Она была прекрасна.
И это бесило.
Потому что он не должен был так думать.
Потому что всё это, цветы, шампанское, поздравления, было лишь частью сделки. Брачный контракт уже лежал в сейфе его кабинета, подписанный, запечатанный, не оставляющий места для сантиментов.

И когда она повернулась и встретилась с ним взглядом, на мгновение, всего на мгновение, он увидел в её глазах что-то, чего там не должно было быть. Не холод. Не ненависть. Не расчёт. А что-то… другое. Что-то, от чего его пальцы непроизвольно сжали бокал так, что стекло едва не треснуло. А гости смеялись, чокались, произносили тосты. Кто-то сказал, что они идеальная пара.

Почему, когда она подошла к нему через полчаса общения с гостями, её пальцы так крепко сжали его локоть?
Почему, когда он наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо "хорошо справляешься", её дыхание на секунду сбилось?
Почему, когда вечером, после того, как последний гость уехал, она стояла на террасе одна, глядя на луну, он не смог просто уйти?

Он подошёл сзади, остановившись в шаге, в его руках бутылка вина и два бокала.

- Мы помолвлены, - слегка развел руками, сам не веря в то, что они крепко влипли. – Теперь официально, если собиралась сбежать все, обратной дороги нет, - усмехнулся и сел на кресле. Сегодня их коттедж был превращен в парк развлечений и удовольствий для высшего общества. А они всего месяц как договорились пожениться. Когда она наконец повернулась к нему, в её глазах не было ни злости, ни торжества.

- Устала? Он указывает на кресло рядом и наливает вино в бокалы. Теперь можно помолчать или поговорить, как она захочет. – Следующая остановка свадьба. Ты готова? Вечер стал спокойнее, когда все разошлись, будто сама атмосфера благоволила им двоим и их уединению. В саду все замерло, ветер к вечеру поднялся. Ноа встал, взял плед с кресла и укрыл Катриону, без лишних слов, только дело, - это будет весело, да?