Нет денег — заработай, обмани, укради, сделай что угодно, но раздобудь. Нет мозгов — тут уже так просто не сработает шестеренка колеса жизни. Ричарду с этим повезло, и у него было много способов крутиться и жить припеваючи. Только вот все они подразумевали наличие открытых свободных границ между странами и не учитывали весь тот пиздец, внезапно произошедший в этом году. Рассказать вам о совокупности самых весёлых месяцев в жизни Ричарда за последние дцать лет? Пожалуй, расскажу, даже если вам это неинтересно. Ричи влип, и ситуация подразумевала, что у него будет доступ к оборотному зелью, к деньгам и к связям Марва на этом континенте. Всё это благополучно просралось, когда Альфард сразу раскрыл его. После этого пацану удалось знатно накосячить с поручением мистера Блэка, хотя ему до этого удалось заверить мужчину, что он такой же профессионал, как его отчим, и даже лучше, ведь быть молодым и привлекательным — всегда лучше, чем старым и больным. Далее он задолжал деньжат, и ему пришлось выехать из его же собственной квартиры, которую он выбрал для себя ещё в первые недели после прибытия на континент, чтобы оплатить тот долг. Это было досадно, но терпимо, временно можно пожить и в квартирке поменьше, не страшно, но начались и другие проблемы. Один косяк тянул за собой другой, старые, американские связи не работали, а наработанные Марвом местные ему тупо не нравились. Какие же тугодумы были все подельники Пиккери старшего, просто невозможно! Из-за одного придурка он чуть не схлопотал заклинанием в лицо. В лицо, понимаете? В это_великолепное_лицо. Недопустимая халатность, Ричи сам себя осуждал. Нужно было возвращаться в Америку, чтобы снова проведать как там Марвин, но закрылись границы. Денег стало не хватать. Закончились волосы отчима, и оборотка стала бесполезной. Пришлось скинуть старых клиентов как ненужный хвост и потерять приличную сумму дохода. Остались только новенькие, они платили исправно, но не покрывали всех текущих расходов на новые квартиры.

Магглы в Великобритании относились к дружелюбному и общительному американцу с подозрением, очень быстро Пиккери понял, что это плохой подход и постарался переучиться. Но всё равно проваливался часто. От брата пришло письмо, что он долбаеб. Пипец, а сам такой умный? Даже не пояснил, что ему не так на этот раз, а долбаеб я.

Дважды он вламывался во сны к Кейси, но не получил никакого внятного ответа или предложения о помощи.
— Тоже мне друг, называется, — нафырчал спросонья Ричи в подушку, хотя едва ли Кейси Фортескью можно было называть другом Ричарда. Его вообще цензурными словами называть было нельзя, но этим он и был хорош. Раньше срабатывало. Было легко. А теперь, когда он в Великобритании, их старая ниточка связи внезапно истончилась и почти разорвалась. Ричи отогнал эти мысли и надежды, оставляя их в прошлом. Мало ли, почему тот не жаждет помогать. Пиккери и сам бы не примчал на помощь по первому зову, ожидая, что его хорошенько попросят.

Собрав всю свою волю в кулак, Пиккери решил воспользоваться последним средством, которое было ему доступно. Своего рода ва-банк, припасённый на чёрный день. Разумеется, он уже многое разузнал о человеке, которого хотел навестить сегодня, и даже видел его дважды издалека. Прицениваясь, как купец к товару, Ричард нашел Жерома привлекательным для своего возраста мужчиной. Таким любуются на улицах женщины и некоторые мужчины. Самолюбие Ричи нежилось в лучах этой мысли. Ведь, если верить документам и письмам матери, Жером Борджин был его родным отцом, в нём, Ричарде, были его гены, а значит не зря он уродился таким красавчиком. Мать тоже была красавица, но чёрную смоль волос и уверенный взгляд а ля «я властелин мира» Ричи явно унаследовал от этого незнакомого мужчины. Он разложил волосы аккуратно и прилично оделся, подчеркивая длинной мантией серебряного оттенка свою гордую осанку. Эльф, встретивший его на пороге, попросил представиться. Ричард вытащил из кармана плаща старое письмо на пергаменте в конверте, который ещё смутно пах духами матери и положил на серебряный поднос. Сверху он положил свою визитку, которая, сочетаясь с письмом, если не объясняла всё, то, по меньшей мере, намекала на связь между ним и матерью. Чёрная бархатная карточка блеснула тройной серебряной полосой. Ричард Пиккери, ваш волшебный риелтор — сообщала манящая, острая, как росчерк пером, надпись на карточке. Эльф с подносом исчез, Ричард остался ждать у порога, с любопытством оглядывая просторный холл дома Борджинов.

Тёмные тени, гуляющие по старинной бязи обоев, щекотали задворки его нервов. Как же всё-таки старые британские аристократы любят выкаблучиваться своим пафосом. Ричард разглядел всё до мельчайших деталей, ведь он был внимательным: фамильные монограммы на письмах, пыль на плохо протертом абажуре лампы, пресс-папье из драгоценной яшмы. Паркет слегка потрескивал от времени и нуждался в ремонте, но это могло быть лишь прихотью. Многим нравится, как приятно он похрустывает под ногами, когда рассыпается. Как кусочек сахара, разбиваемый кухонными щипчикам. Приятно пахло, никакого затхлого запаха или чего-то такого, но было заметно, что в этом доме высоко ценится всё старинное и надежное, он тут был не к месту и не к лицу. Неожиданное напряжение, проникшее в него извне, удивило Ричи, который привык навязываться, быть бесцеремонным и заводить знакомства с полу слова. Сегодня всё будет иначе, вот почему рука постукивает мелкой дрожью и приходится прижать её к карману брюк, скрывая волнение от Борджина.

Он вышел не сразу. Шёл медленно, неся себя по-королевски роскошно, что самому Ричарду и не снилось. Интересно, каким ты был в юности? — подумал Пиккери. Он видел рамки с колдофото на каминной полке, но не приближался к ним, не рассматривал. Могло статься, что юнец, который так задорно летает на метле на той карточке, это сын Жерома, родной ребёнок от признаваемого брака. Даже скорее всего. Но смутно Ричи думал, что это юношеская фотография самого Борджина.

— ты не похож, — говорил мужчина, когда пауза между ними грозит стать неприличной. На тебя? — чуть было не произносит Ричи, но удерживает эту словесную стрельбу на кончике языка. Ему, наоборот, виделось, что они очень похожи. Неужели ему уже этого хотелось? В кабинете на стене висел портрет седовласого пожилого мужчины за столом, ловя сходство с которым Пиккери с любопытством приподнял брови: дед, прадед? Черты его определенно запоминали самого Жерома, каким он будет, когда окончательно состарится и последние воспоминания о юности останутся лишь цветными картинками в его голове. Как и все молодые люди, Ричи был снисходителен к старости, находя её отдаленным кораблем на горизонте, медлительным и скучным, стремящимся на покой, в то время как привлекательность молодости бурлила, заставляя выплескивать энергию на авантюры.

Ричард, оторвав взгляд от картины, принял стакан воды и немного выпил, скорее из вежливости, чем потому что ему на самом деле этого хотелось. Приём был прохладным, и Пиккери мог это понять. Никто не желает принять в свой дом незнакомца, утверждающего почти безосновательно, что он твой родной сын.

— Хотела защитить тебя от лишних хлопот, я полагаю, — задумчиво произнёс молодой человек, глядя в глаза человеку, которого он не знал, — Ты был помолвлен с другой, она с другим. И если он готов был принять её вместе со мной, то не было причины нарушать мирное течение твоей жизни.

Ричард говорил ровным тоном, не обвиняя и не смягчая детали из своей жизни. Если что-то в этой беседе оскорбит Борджина, то на нём точно нет никакой вины. Он и сам рос в неведении много лет.

— И потом, разве эта информация что-то изменила бы? Всё стало бы только сложнее, — немного помолчав, он всё-таки добавил, — У меня была хорошая жизнь и хороший оте...отчим.

Он глотнул ещё, чтобы немного отвлечься, поставил стакан на стол и опустил руки на подлокотники кресла, слегка поглаживая старое теплое дерево. Ему нравились натуральные материалы в интерьере. В них было много души и нотка пафоса.

— Давно, — его мимические движения не были болезненными, ведь Ричард давно пережил утрату матери, — Двадцать три года назад, когда мне было семь. Несчастный случай в лаборатории с каким-то экспериментальным зельем. Надышалась ядовитых паров, и потом их не смогли вывести из организма.

Ричард почувствовал, как слова о матери повисли в воздухе, создавая гнетущую атмосферу. И заметил, как Жером слегка напрягся, его лицо изменилось, и в глазах мелькнула тень сожаления. Об этом Ричи как-то не подумал, но вероятно и правда было какое-то время, когда этот статный красивый мужчина любил его мать так сильно, что они, будучи оба помолвленными, были столь неосторожны, что создали его. Спасибо им за это.

Сейчас нужно было повернуть беседу в иное русло, но у Ричи язык пока не поворачивался, хотя немой вопрос, зачем он здесь завис между ними отчетливее некуда.

— Я не планирую отнимать много времени, — начал он всё-таки издалека, откуда было возможно, — В Британию я приехал по делам, и это не запланированный визит. Конечно, мне всегда было интересно узнать... взглянуть в глаза, но для этого не было никаких причин. Я думал, ты хотя бы подозревал...

Это было труднее, чем Пиккери ожидал, потому что неожиданно стало обидно, что мама и правда не сделала ни одного намека на его существование. Марвин был хорошим воспитателем, но всё же только сейчас Ричард по-настоящему понял, что кое-чего в жизни он был лишён.

— Наверное, я не стал бы врываться в размеренную жизнь, если бы думал, что о моём существовании не подозревают, — Ричард легко улыбнулся и тут же спрятал улыбку, — Но сделанного не воротишь, я уже сижу здесь. И не просто так. Я в Британии уже почти два года, если что это можно легко проверить, думаю, не составит труда. У Марвина, моего отца, есть небольшой бизнес, связанный в недвижимостью. Много лет он работал здесь, а я какое-то время в Америке, дома. Но два года его подкосила болезнь, и мне пришлось на время приехать сюда. Я, честно говоря, не думал, что всё так затянется, болезнь оказалась серьёзнее, чем мы думали, и я в некотором роде здесь застрял.