Лёгкие горят, но дыхание ровное. Рик бежит последним, подгоняя отстающих, а под ногами - не тропа, живая земля, покрытая корнями, что шевелятся, будто спящие змеи. Вокруг него стволы чёрных дубов, их ветви сплетены так плотно и даже днём здесь царит полумрак. Запретный лес - место, где деревья помнят твоё имя, даже если ты сам его забыл. Запретный лес – место, которым пугали, если сумеешь нарушить школьные правила. То место, куда запрещено ходить, потому что там водятся они.
Они – страшилка для маленьких детей, которые не слушаются родители. Мать и ему читала сказки, не только о зайчихе-шутихе, не только о трех братьях, но и об оборотнях - монстрах, которые превращаются каждую ночь в кровожадных убийц.
Бедная миссис Эверард в тот момент даже не знала, насколько она была права.

Вдох.
Новичок спотыкается, падает лицом в мох, в его нервном взгляде читается страх.
- Не останавливайся! Здесь нельзя останавливаться, - Рик хватает его за куртку, поднимает одним рывком.
Парень кашляет, выплёвывая листья и землю и поднимается, чтобы продолжить утреннюю зарядку. Скоро будет полнолуние, а щенки плохо контролируют себя даже в обычные дни. Рик оглядывается, остальные уже далеко, их силуэты мелькают между деревьев. Он чувствует их страх - кислый, как уксус.

Выдох.
Он тоже так боялся.

Эверард помнил все, что с ним произошло за эти годы. Помнил, как обратился первый раз, совсем один. Помнил, как проснулся на промерзлой земле, обнаженный и в чьей-то крови. Помнил, как хотел сдохнуть в те моменты, когда мысли путались с волчьими инстинктами. Он помнил все. А затем в его жизни появилась стая.

Его первая пробежка - такая же безжалостная как эта, напоминающая бесконечный марафон по лесу, которому нет конца и края. Он ненавидел каждый день своего нового существования, но хотел проверить насколько его хватит. В тот день, ему казалось, что воздух густеет, как приторный сироп, заставляя задыхаться. В стае смеялись с шушукались, видя, как «новые щенки» ползут по грязи.
И за каждый. Удар.
Проступок. Удар.
Он получал. Удар…
Рик лежит на земле без сознания.
А рядом снова кровь.

Когда он приходил в себя - снова начинал с начала. Снова тренировки, снова чтобы стать достойным, а не жалким.

Но больше всего помнил его.
Того, кто наблюдал из тени.

Вдох.
- Вперёд! — бросает он новобранцу, толкая его в спину.
Тот кивает, стирая кровь с подбородка, и бежит. А Рик остаётся на секунду, прислушиваясь, и то, что он слышит, разжигает огонь внутри. На губах оскал, он любит чувствовать страх. Сегодня у них цель – попытаться превзойти учителя.

Выдох.
Рик бежит дальше.
Новобранец уже у границы поляны, где ждут остальные, он почти у цели. Рик резко останавливается, чувствуя, как воздух вокруг меняется, он чувствует запах пота, адреналина, злости. Они решили напасть сейчас.

Вдох
Слева летит тело - низко, пытаясь срезать ноги. Рик не уворачивается. Он встречает удар, поднимая нападающего в воздух и бросая его о землю.
- Слабо! - рычит он.

Выдох.
Двое сразу? Неплохо черти. Это ему явно нравится, хоть как-то начинают понимать смысл слова стая, а не стада. Он скалится, когда первый спереди, с размаху бьёт кулаком в челюсть. Рик ловит руку, крутит - и парень взвывает, падая на колени. Второй - сзади, цепляется за плечи, пытается впиться зубами в шею.
Ошибка. Рик резко прогибается, перекидывает его через себя. Слышит, как тот тяжело ударяется о землю.

Третий новобранец, который уже проходил подобное - это уже не попытка свалить - это его ярость. Самый крупный из новичков бросается грудью вперёд, как разъярённый бык. Рик делает шаг в сторону... но не до конца и удар приходится в бок. Он кряхтит, чувствуя, как рёбра трещат, но не падает. Вместо этого хватает нападающего за волосы и бьёт головой в своё колено, тот оседает, хватаясь за лицо.
- Кто ещё?! - Рик поворачивается к остальным, его голос не человеческий, а низкий, звериный.
Они замирают, потому что понимают: он играл, но игры кончились.

Вдох.
Рик выпрямляется, чувствуя, как ссадины на руках затягиваются.
- Вы думали, что оборотень, это проклятье или дар? Выбирает каждый для себя! Это не просто сила и скорость,  -  он плюёт кровью.  - Это боль… Каждый день. Каждую секунду. Вы либо учитесь её терпеть... Выдох. Либо она сожрёт вас заживо.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и треск веток под ногами.
- Хватит, - ее голос, как скрежет камней. Прерывает урок выживания, возвращая в нем человечность, которую он теряет, черствея с каждым годом сильнее. – Он звал тебя, иди, я закончу.

Рик разворачивается в сторону Хогсмида. С разбитыми костяшками, с кровью на губах, которая перестала удивлять или пугать. Когда-то и он был таким же. Прошло два года с момента обращения, год, чтобы слепить из него оборотня, который будет полезен стае или еще один, чтобы добиться расположения вожака. Но теперь он один из тех, кого боятся.

х х х
  Church Burns - Zeal & Ardor

Кровь на губах засохла, но вкус железа остался. Рик толкает дверь «Кабаньей головы», внутри привычный полумрак, пропахший пивом, дымом и чем-то звериным, что не выветривается даже после самых тщательных зачисток.
Бармен даже не вздрагивает, просто кивает вглубь зала - туда, где за дальним столом сидит Фенрир – вожак, отец, тот, кто делает из оборотней не просто волка, а оружие.
- Хотел меня видеть? – он садится на стул напротив. Сейчас бы выпил не меньше трех стаканов, чтобы утолить жажду и съел бы огромный кусок отбивной.
- Щенки еще слабые, полнолуние будет тяжелым без зелья.

Он тоже был слабым, но выжил. Потому что захотел. Потому что Фенрир и другие старшие оборотни поверили в его потенциал и показали кто он такой. А они? Некоторых приводят - сломанных, окровавленных, с пустыми глазами. Как привели его.

Дым в «Кабаньей голове» стелился густо, как болотный туман, пропитанный запахом дешёвого виски и старой крови. За дальним столом, в углу, где свет от коптящих свечей едва достигал пола, сидел Фенрир. Даже в человеческом обличье в нём чувствовалось что-то первобытное, словно сама земля под ним прогибалась под тяжестью его присутствия. И никто не смел ставить под сомнения его авторитет. Фенрир даже в человечьей шкуре он оставался волком. Не метафорой, не образом,  сутью, выкованной в костях, в крови, в каждом движении. В моменты, когда Родерик был с ним, он забывал, что волшебник и что чистокровный, он отрекся от этого давно, позволяя волчьей натуре победить. Так его учил мастер. Его вожак, покрытый шрамами, будто карта всех его битв, руки, которые могли сломать хребет матёрому троллю одним движением, но главное глаза, оценивающие, насколько ты слаб. Насколько достоин. А он достоин? Скажи.

Рик знал - Фенрир не просто вожак. Он был тем, кто делал оборотней. Не природа, не проклятье, а он. Эверард не был готов к обращению, не хотел этого проклятья, судьба распорядилась иначе смеясь ему в лицо, какая сука. Он должен был пройти через превращение, чтобы понять кто он такой. Он волк. И он тоже не был готов, когда нашел стаю, также как щенки, которых он тренировал утром, чтобы они смогли выживать и быть в стае. Рик помнил этот день, их первую встречу, помнил, как лежал в грязи, истекая кровью, смотря на помятые цветы под их телами и ногами. Чертовы цветы, размалеванные шлюхи мира растений. Помнил, как смотрел в глаза и думал, что тот убьёт его. Тогда он был никем -  окровавленным щенком, дрожащим в грязи после первого неудачного превращения. Фенрир стоял над ним, огромный, как грозовая туча. Не осматривал, оценивал. Потом поднял, как тряпку. Рик был готов сдохнуть, но цеплялся за жизнь. Фенрир испытывал его. Долго. Чтобы сейчас смотреть на него, как на равного? Хотя бы как на достойного ученика.

Он не перебивает, слушает внимательно, кивает, беспрекословно, без раздумий. Практика показывала, что когда он начинал мысленно сомневаться в лидере или спорить, не соглашаться с решениями, которые принимал Грейбек.

В конце концов все решения Фнерира приводили к тому, что
он
был
прав
Во всем.

Щенки ни не должны быть готовы. Они должны захотеть. Также как в свое время захотел Рик. У него был Фенрир и другие оборотни, которые слепили из него оружие. Эверард откинулся на спинку стула, во взгляде Фенрира промелькнуло что-то, что Рик видел редко одобрение. Камень валится вниз с души. Он стал сильнее, но помнил, что сила без контроля, это просто звериная тупость. Он знал, что Фенрир ничего и никогда не делает просто так. Это был урок.

Когда Фенрир говорит «ешь, пей» -  это не забота. Это приказ, потому что мёртвый он не нужен. Когда он спрашивает «что-то нужно подготовить?» - это проверка, достаточно ли он силён, чтобы просить, или всё ещё ждет, что его спасут? Рик знает: Фенрир никогда не придёт на помощь. Но он и не бросит.
- Полнолуние будет тяжёлым. Но если они сдохнут, значит, не были достойны. В этот момент он понял, что Фенрир для него больше, чем вожак. Он был отцом. Тем, кто сделал из сломанного щенка - волка.
- Ты мой вожак, я всегда буду верен тебе, - он протягивает ему руку, он преломит с ним хлеб, кров. Он будет защищать стаю и вожака, всегда. Как делал это раньше. Сегодня его возвысили в ранге, переломный момент в жизни волка.
- Ничего не нужно, - говорит Рик, глядя в пустой стакан. - Справлюсь.
Потому что это и есть правильный ответ.

Иногда, очень редко, Рик ловит в глазах вожака что-то, что не принадлежит волку. Когда Фенрир намеренно проигрывает армрестлинг старому Макадамсу, чтобы утешить самолюбие старого волка. Когда бросает кусок мяса со своего стола, будто невзначай «на, ешь» и они едят. Когда после особенно жестокой тренировки молча ставит перед ним стакан виски.
В эти моменты Рик понимает, Фенрир не просто вожак. Он последний, кто помнит, каково это быть щенком. И, возможно, единственный, кто верит, что Родерик не сломается. Он видит в нем потенциал?

- Что на юге?  – он не будет навязываться, не будет предлагать свою помощь, он будет там, где нужен. Он берет в руки вилку и набрасывается на кусок мяса.

- Когда вы уходите?

Рик кивнул. Он не спрашивал, куда именно. Не спрашивал, зачем. Если Фенрир захочет, скажет. Но в глубине души он знал. Юг - это не направление, это метафора. Там, за горами, где министерские патрули редели, а деревни становились тихими и пугливыми, начиналась настоящая охота. Не на зайцев или оленей — на тех, кто когда-то считал оборотней просто тварями.
И в этих словах не было ни веры, ни одобрения.
Был приговор.

За дверью послышались голоса, нарастающие крики, гогот, шум. Рик поднимает голову, на отца: только скажи, отдай приказ.