утро в заповеднике началось с дождя. не сильного, а того, что висит в воздухе легкой изморосью и не дает понять, идет он вообще или просто дышит вместе с ветром. эдди проснулся еще до рассвета, как обычно. будто слыша звуки движения крыльев в небе или тяжелого дыхания за окном. он вышел из дома босиком, закутавшись в старую куртку из драконьей чешуи и вздохнул, ощущая запах этого дня... сера и море. короткие сборы на обход еще до завтрака. секунды и эдди уже в его настоящем доме. там, где вместо замков пещеры, а свобода не заканчивается на следующим холмом. где-то через мгновение из тумана выплыл ульфрик. самый подозрительный и жестокий из всех. огромный, черный, с обломанным рогом, которого эдди лечил уже вторую неделю. он поднял морду и лениво втянул носом воздух, будто узнал человека.
— спокойнее, парень, — пробормотал эдди, погладив чешую, шершавую, горячую, — сегодня без полётов.

пока солнце поднималось, он занимался тем, что умел лучше всего. проверял пещеры, чинил ограждения, кормил, разговаривал с драконами, будто они понимали его или отвечали. впрочем, может, действительно понимали? или нет. за утро на руках появилось два новых пореза, рубашка успела пропитаться дымом, а волосы потом и солью. к полудню он выглядел как человек, переживший не только войну, но и поход от папочки макфасти. только после обеда, когда жара поднялась над скалами, волшебник понял, что сегодня тот самый день. тот, когда стоило не просто почистить сапоги, но, возможно, даже попытаться не выглядеть как выживший после извержения вулкана.

эдмунд макфасти долго стоял у зеркала, рассматривая себя: заросший подбородок, свежие следы ожога на предплечье, глаза цвета зимнего озера. думал, стоит ли побриться? хотя бы переодеться. ведь даже в новой одежде, стефани всё равно скажет, что он выглядит как дикарь с гебрид, так пусть хотя бы будет правдой. он перебирал рубашки и выбрал самую простую, белую, с чуть опаленным краем. запихнул в сумку подарок: зачарованного дракончика из обсидиана, который умел выпускать дым, если рядом кто-то лгал. смешная, бессмысленная безделушка, но в ней было что-то особенное. затем трансгрессия. лёгкий хлопок, запах серы, мгновенный холод в груди и вот он уже в лондоне. слишком чистый, слишком шумный, слишком далекий от скал и криков в небе.

эдмунд макфасти стоял в коридоре одного из тысячи кабинетов этого гребаного мм, упершись плечом в стену, с тем самым веником. да, именно тем, что был в его руках, потому что в цветочной лавке на углу мадам пимм закончились букеты, а не идти же к мелифлуа с пустыми руками. вокруг шум мм, ее раздраженный голос и этот безнадежный театр, где он снова играл роль упрямца, что не знает, как отступать. если утром он приручал драконов, то к вечеру пытался приручить одного... куда более опасного. секретарша была, безусловно, храбрая женщина...но против эдмунда макфасти у нее совершенно не было шансов. он стоял перед дверью, где за тонкой перегородкой бурлила мелифлуа и понимал, что если уйдет сейчас, то потом просто не сможет смотреть на себя в зеркало. слишком много сказано, и наоборот, слишком многое осталось невысказанным.

— мистер макфасти, я же сказала, мадемуазель мелифлуа сегодня не принимает, — взмолилась она, прижимая к груди кипу документов.
— ну так я не на прием, — спокойно ответил эдди, — я на миссию спасения!
— кого? — секретарша заморгала.
— сотрудников министерства, — с самым серьёзным видом сказал он, — если мадемуазель мелифлуа еще час будет сидеть без нормального кофе, а этот отчёт не исчезнет с ее стола, то к вечеру тут останутся одни пепельные кучки. я драконолог, у меня нюх на катастрофы.

пока бедняжка пыталась понять, шутит ли он, эдди провел рукой вдоль стены. легкое движение руки без палочки и защёлка щелкнула, будто сама устала от всех этих формальностей.

он вошёл.

стефани сидела за столом, в идеальном порядке, в своей буре из бумаг и взглядов. подняла глаза и, кажется, секунду просто не верила.
— да я вломился к тебе с ... кхм...веником, — возразил эдди и ткнул букетом в воздух, — этот веник .... зачарованный. от сглаза, высокомерия и... департамента по международным делам. помогает при внезапных вспышках снобизма, знаешь...

она закатила глаза, но уголок губ дрогнул. эдди заметил это принял в качестве зеленого света, продолжая свой глупый спектакль. он достал свой подарок и поставил его на край большого стола: — у меня доставка. зови его ...эдуардо (можно еще более тупо??) ... он выдыхает дым, когда кто-то в комнате лжет, смотри ... — волшебник убрал руку и прочистил горло: — я не сексуальный ...  — на столе зашевелилась обсидиановая фигурка, выпуская струйку фиолетового дыма.

в её взгляде мелькнуло что-то между раздражением и смехом, тонкое, ускользающее. она хотела его выгнать, но уже не могла. он, как всегда, ворвался бурей. громкой, нелепой, живой.

— эдмунд, это совершенно... непрофессионально. и небезопасно, — она лепечет что-то про безопасность, профессиональность и, о боже, уместность. вещи, которые никогда не стоит ставить в один ряд с кем-то, похожим на эдмунда макфасти. такими вещами стоит бросаться в реджинальда, ведь именно он у них был максимально удачной партией для любой юной леди на выданье. эдди же, напротив, казался страшным кошмаром для любой свекрови, мечтающей об идеальной партии для своей дочери. в таком случае, эдди действительно повезло, раз семья стефани находилась за пределами этого острова, ведь он вряд ли впишется в высокие стандарты семьи мелифлуа. впрочем, макфасти не были дикарями. они жили на островах, редко носили костюмы или устраивали приемы в шикарных костюмах, но у них было нечто другое.... безусловное принятие. именно благодаря обстановке в доме, эдди без раздумий спланировал это свидание и пригласил стефани на первое свидание именно туда. у него не было страха от необходимости знакомить ее с кем-то из семьи или раздумий на этот счет. все это было так ... очевидно. эдди знал, что ожидая того, чтобы стефани осталась, нужно пустить ее .... намного глубже своего сердца.

что для эдди было важнее собственного сердца? драконы.

— договорились, — эдди лукаво улыбнулся, — но сначала давай выберемся отсюда, пока твоя секретарша не вызвала мракоборцев, — шепотом добавляет тот, и протягивает руку волшебнице. эдди уверено идет к выходу, будучи не впервые в этих злачных местах. они спускаются в атриум и утопают в зеленом огне, прежде чем оказаться на улицах лондона. коридоры, мрамор, запах чернил и полированных ступеней... все это оставалось где-то позади, теряя смысл. он шёл рядом со фтефани, а внутри все ещё жило это глупое чувство. как будто он только что вырвал у судьбы маленький, но безусловно важный миг ... то самое короткое "о да!", сказанное почти неслышно, но от которого мир вдруг стал теплее. он впервые за день осознал, что улыбается слишком широко... затем кашлянул, пытаясь вернуть себе вид взрослого мужчины, а не влюбленного идиота и взмахом руки активировал порт-ключ на в виде кольца на пальце.

мир разорвался на части. мгновение ....и лондон исчез.

холод ударил в лицо, ветром принося запах соли и торфяного дыма. перед ними показался остров...суровый, но прекрасный. с горами, чьи вершины терялись в облаках. замок макфасти стоял, как из возвышаясь над ними. каменные стены, поросшие мхом, узкие окна, в которых пляшет огонь и шум далеких волн. где-то за холмами слышалось низкое рычание... оу нет, не гроза, не буря, а драконы, переговаривающиеся между собой.

они пошли в замок через огромные двери, открывающиеся перед хозяивами и оказались в просторном холле. эдди обернулся к стефани. изящная, строгая, все еще в идеальной деловой одежде, но уже с капельками дождя на ресницах. в этом контрасте было все. ее хрупкость против его дикости, порядок против свободы.
— тебе стоит переодеться, — мягко произнес макфасти, — у нас тут немного… не париж, но это отсылка к следующему свиданию, — уже уверенно ответил эдди и щелкнул пальцами, как тут же появился домовик. древний и грубый, как сам замок.
— принеси мисс мелифлуа что-нибудь потеплее. чистое, сухое и ... без каблуков и следов сажи, ладно?
— конечно, мистер эдмунд, — недовольно ответил тот, низко кланяясь, — мисс мелифлуа, за мной, пожалуйста, — домовик без лишних вопросов проводил девушку в гардеробную на первом этаже и идеально подобрал ей мантию и сапоги с плеча матери эдди. необходимость в целях безопасности, чтобы не обжечься о пламя и не поскользнуться на скалах.

эдди проводил ее взглядом, а потом, когда шаги затихли, направился на балкон. замок, несмотря на суровость, был очень уютным. мягкий свет факелов, тепло камина, гул моря, доносившийся с улицы. на балконе он расставил два бокала и бутылку шампанского, которую привёз из франции ещё весной...тогда, когда они впервые встретились. тогда все казалось случайностью, а теперь судьбой. когда за спиной послышались шаги, он повернулся. на ней теперь была теплая мантия из драконьей кожи с мехом и легкие сапоги без каблука. слишком просто для мелифлуа, но в этом простом было нечто обезоруживающее и знакомое. эдди улыбнулся, протянул бокал.

— не волнуйся, тут нет амортенции. если бы я хотел влюбить тебя, то показал бы заповедник ... а стоп.. это же мой план! — ощущая волнение, он перешел на шутки, — просто хотел… чтобы ты увидела все это издалека. у нас ведь впереди прогулка в заповедник, но там важнее не пейзажи, а драконы, — он вдохнул полной грудью родной воздух. заповедник тянулся до самого горизонта. между скалами, в отблесках заходящего солнца, медленно двигались огромные тени... драконы. ветер трепал волосы, фиолетовое небо отражалось в бокалах. стефани смотрела вдаль, а эдди только на нее.

где-то вдали над горами прокатился глухой, протяжный рык. драконы ревновали.

Отредактировано Edmund Macfusty (04-11-2025 23:02:37)

когда они выходят за границу замка, ветер меняется. в нем уже нет каменного запаха коридоров, старых библиотек и той странной домашней тишины, что неизменно селится в древних стенах. тут, в нескольких шагах от ворот, воздух будто оживает. становится плотнее, ощутимее. такой воздух надо не просто вдыхать ... им нужно дышать сполна, широко, грудью, пока легкие не наполнятся до предела и в висках не застучит что-то древнее, забытое.

эдди оборачивается на стефани и в ту секунду понимает: она чувствует то же самое. но, разумеется, не скажет. ее взгляд скользит по камням, по тропе, по зубчатым скалам, что поднимаются, будто хребты спящих драконов. солнце здесь садится быстро. так быстро, что два шага назад они оставили поздний вечер, а сейчас уже идут по миру, где сумерки тягучие, фиолетовые, с прожилками золотого света между туч. в заповеднике тропа расширяется и мир открывается. огромный, бесстыдно живой. снизу тянутся болота, в которых клубится легкий, теплый пар. над ними медленно летают светлячки - маленькие огоньки, что поют почти неслышно...а вдали, на скальном уступе, сверкают любимые силуэты: тёмные, мощны и каждый взмах их крыльев будто заставляет воздух дрожать.

они спускаются ниже и тут воздух меняется второй раз. становится влажным, теплым, пахнет тиной, гарью и чем-то вроде… прелой мяты? эдди сам никогда толком не понимал, почему те, кто любят низину так пахнут, но привык.

и тогда он появляется. огромная, чешуйчаый, как холм, поросший мхом. потом массивная морда, украшенная роговым гребнем. глаза — янтарные, широкие, глубокие. слишком умные.

— не смотри им прямо в глаза, если не хочешь, чтобы они подумали, что ты вызвала их на дуэль, — бросает эдди через плечо, ощущая ладони стефани даже через куртку, а затем усмехается и иронично добавляет:  — впрочем это будет комплиментом, мадам мелифлуа. в драконьем мире вызывают на дуэль только самых красивых.

— здравствуй, старина, — тихо говорит эдди гиганту. болотный дракон медленно поднимается, расправляя огромные крылья. от каждого движения земля колышется, будто вздыхает.

— стефани, — эдди непроизвольно делает шаг вперёд, — знакомься. это граймур. имя звучит так, будто его придумал ветер, проходящий между зубцами скал: низкое, тягучее, вязкое, как болотная вода.

граймур изучает её. неторопливо. внимательно. как зверь, который привык к людям, но все же оставил себе право не доверять никому. стефани, к чести ее смелости, стоит ровно. не дергается. не отступает. только пальцы едва заметно впиваются в мантию. эдди прекрасно понимает, что это слишком близко. слишком быстро. слишком опасно.

он делает плавное движение кистью, и между ней и миром расцветает купол протего. прозрачный, чуть поблескивающий голубым по краям. как мыльный пузырь, который невозможно лопнуть силой... только по собственному выбору.

— за куполом огонь или ... граймур тебя не тронут. ты не обязана быть бесстрашной, — мягко рассказывает волшебник, вспоминая, как это было с ним впервые,  — это дракон, стаф. настоящий. не зверушка. не декоративный талисман в министерских залах.

граймур шумно фыркает, горячий пар взлетает в воздух, а эдди делает то, что умеет лучше всего. встает между девушкой и зверем лучше любого протего, а затем ... идет к дракону. не медленно, а уверенно. поднимает ладонь и кладет ее на массивную морду.

— да, да, знаю, — шепчет он и его голос вдруг становится низким, почти воркующим, — она чужая. городская. пахнет кофе и сладким парфюмом. но… она под моей защитой. поэтому, будь милым ... но не уводи у меня девушку.

граймур замедляет дыхание. прислушивается ... и делает шаг вперед. большой. тяжелый. земля содрогается.

эдди оборачивается к стефани:

— хочешь прикоснуться? протего держится, — напоминает эдди, — но выйти из него… решаешь ты.

тихая пауза. дыхание дракона тянет воздух к себе, словно грозовая воронка, втягивая в себя все на своем пути, сталкиваясь лишь с магической защитой. здесь этот купол становится не просто заклинанием. это зеркало всей ее жизни. внутри знакомая, безупречная безопасность: мир правильных решений, предсказуемых людей, где опасности - это не драконы, а чувства, которые лучше держать на расстоянии. в нем можно продолжать быть стефани мелифлуа: идеальной, собранной, неприступной, как мраморная статуя в родовом холле.там тепло. там тихо. там все по ее правилам.

а за пределами купола мир эдди. необузданный, дикий, пьянящий. мир, где воздух пахнет свободой, крылья царапают небо, а земля дрожит от дыхания древних существ. здесь невозможно все просчитать. здесь нельзя спрятаться за фамилией или надменно вскинуть подбородок. здесь не защищают схемы и стратегии ... только собственная смелость ... и чувство. то самое, которого она всегда боялась больше, чем любого пламени.

выйти из-под купола, значит сделать шаг туда, где страшно. где можно обжечься не огнем, а собой. где можно потерять контроль. где можно… довериться. ...и стефани стоит на границе.  полшага между привычной броней и опасностью, которая почему-то притягивает сильнее, чем безопасность ... ведь она уже в заповеднике.

теперь нужно сделать шаг не к эдди, а к миру, в котором придется защищаться не столько от чудовищ, сколько от собственных чувств.

эдди чувствует момент еще до того, как она делает шаг. не как зрелище ... как сдвиг воздуха, как тихий щелчок внутри груди, когда что-то давно натянутое наконец перестает держаться. купол протего исчезает не просто вокруг нее... он исчезает между ними. мир, который он знал и принимал таким, какой есть, внезапно становится общим. болотный дракон ... старый, терпеливый, по-своему ленивый... медленно поворачивает массивную голову. граймур выглядит именно так, как должен выглядеть дракон, переживший больше эпох, чем большинство людей ... словно камень, научившийся дышать. чешуя цвета тины и старой бронзы поблескивает влажным светом, глаза ... умные, глубокие, слишком осознанные, чтобы быть просто звериными. он фыркает, тяжело, недовольно, и боком прижимается к скале, словно заранее решая: ладно, трогайте, но без глупостей.

— он обычно терпит только коула, — тихо говорит эдди, и в этом обычно слишком много уважения, чтобы это звучало как хвастовство, — считает, что тот пахнет правильно. болотом, дымом и плохими решениями...

он не отпускает ее руку. не потому, что боится за нее, весь он уже сделал все, что мог. защитное заклинание лежит на ней тонким, почти ласковым слоем, как вторая кожа, готовая сомкнуться в любой момент. купол не исчез ... он просто перестал быть клеткой. теперь это выбор. шаг вперед или назад, в любой миг. он дает ей это. всегда дает.

граймур склоняет голову ниже. медленно. осторожно. его дыхание теплое, влажное, пахнет нагретым камнем и чем-то древним, не имеющим названия. эдди чувствует, как магия между ними троими выстраивается сама ...без слов, без жестов, как правильный ритм дыхания. он кладет ладонь на морду дракона ... привычно, спокойно, так, как кладут руку на плечо старого друга.

— все нормально, — бормочет он больше для нее, чем для зверя, — он знает. он… всегда знает.

и правда: в этом нет укрощения. нет власти. только договор. гласный, негромкий, честный. когда стефани касается дракона, эдди не смотрит на ее руку. он смотрит на нее саму. на то, как меняется ее дыхание. как плечи, привыкшие держать мир на дистанции, чуть-чуть опускаются. как в глазах, еще секунду назад полных контроля, появляется что-то незащищенное, живое, настоящее. он узнает это чувство. узнает до боли. так же он впервые стоял здесь сам. так же впервые понял, что мир не обязан быть безопасным, чтобы быть правильным. в груди становится тесно. не от ревности к дракону , а от странного, почти благоговейного счастья. оттого, что она вышла. не ради него ... ради себя.... а это всегда самое важное.

ветер усиливается, треплет волосы, играет краями мантии. где-то внизу море бьется о скалы, напоминая, что падение все еще существует, что опасность никуда не делась, но эдди знает: страх ... это не то, от чего нужно прятаться. страх - это то, с чем договариваются. как с драконами. как с чувствами. он сжимает ее пальцы крепче. не как якорь, а как подтверждение: я здесь. если она захочет шагнуть дальше ... он пойдет рядом. если решит вернуться под защиту ... он не станет удерживать.

— ты справляешься, — говорит он тихо, почти шепотом, и это не оценка, не похвала. факт. — и, если честно… я рад, что ты выбрала пламя.

он не планирует это. честно. у эдди вообще плохо с планированием в моменты, когда сердце вдруг берет управление на себя и выключает мозг, как ненужную функцию. он просто стоит рядом, чувствует тепло ее ладони в своей, слышит дыхание ... неровное, слишком живое и вдруг понимает, что расстояние между ними стало каким-то условным. не границей, а паузой. той самой, что тянется ровно до момента, когда дальше уже нельзя не сделать шаг.
он наклоняется не сразу. будто дает миру последний шанс его остановить. ветер треплет волосы, дракон тяжело дышит совсем рядом, магия вокруг звенит тонко, натянуто ... как струна перед ударом. эдди поднимает свободную руку, медленно, почти нерешительно, и касается ее щеки. не чтобы удержать.... чтобы спросить. без слов. без давления. просто быть рядом настолько близко, насколько она позволит.

и когда стефани не отстраняется, а наоборот, тянется вперед сама, все решается.

поцелуй получается неидеальным. немного неловким. слишком настоящим, чтобы быть отрепетированным. губы находят друг друга осторожно, как будто проверяя, не исчезнет ли это ощущение, если нажать сильнее. мир в этот миг сужается до тепла, до дыхания, до того, как ее пальцы сжимаются на его куртке, будто он — последняя точка опоры над пропастью.
эдди целует так, как живёт: искренне, без полумер, с тихим удивлением, что ему вообще позволили быть здесь.

где-то совсем рядом глухо фыркает граймур ... недовольно, но без враждебности. мол, ладно. люди странные... но, кажется, безопасные.

когда эдди все-таки отстраняется, лоб касается ее лба, дыхание сбивается, а в груди расползается теплое, необратимое чувство. не взрыв. не пожар. скорее огонь, который теперь уже не погасить. он улыбается ... тихо, почти растерянно...и в этой улыбке нет ни пафоса, ни бравады. только правда.

иногда, чтобы перестать бояться падения, нужно просто позволить себе шагнуть...
и обнаружить, что тебя поймали.