От обсуждения творческого пути, планов на год и достижений к понятию, что такое массовая культура и почему она так любит наделять женщин инфантилизмом. Еще минут десять разговоров и философствованья, Октавия спокойным, ровным тоном, без каких-либо надменностей или эмоциональных окрасов, что могли бы выдать ее отношения к ситуации спрашивает:
- Тебя привлекают мальчики девяти-четырнадцати лет?
Октавия буквально чувствует, как те немногочисленные зрители, что досидели к этому моменту,  подкручивают звук на своих приемниках. Задаются вопросом: не ошиблись ли они? Не ослышались ли? Нет. Октавия дальше четко и уверено ведет свою мысль, пока ее собеседница топится в рассуждениях и путается в своих же словах. Пытается задеть. Спрашивает: сколько лет разницы у нее с мужем? Промахивается. Октавия сделала домашнее задание. Отвечает честно будто на суде, что девять, но их отношения с Тобиасом начались, когда ей было двадцать и она была зрелой как физически так морально.
- Могут ли быть нимфетками мужчины? – После краткого отхода к теме личного, Октавия вновь возвращает гостю к главному вопросу. Добивается своего. Хочет вывести не на конфликт, а на разговор – дискуссию, что никак не может созреть в их столь возвышенном обществе, но которая нужна. Табуирование темы – это не панацея. Это скорее игнорирование зубной боли, пока терпеть станет невозможно. Октавия так не хотела. Она не хочет быть подставкой под микрофон, говорить, что правильно и что не вызовет резонанс в обществе. Ценности и смыслы – так ведь они договаривались с Горацием. – То есть она – нимфетка, а он…?
Опять много воды и мало смысла. Октавия молчит, позволяя девице напротив рассуждать в слух. Делает заметки, дабы строить разговор дальше. Октавия не обвиняет гостю ни в чем. Паркинсон не называет имен и не переходит на личности. Их разговор об обществе в целом, без препарирования на маленькие слои и поиск конкретного образа зла и разврата (он сидит в соседнем кабинете и довольно ухмыляется, потому что завтра об этом интервью будут говорить все).
Еще пять минут. Пять мучительных минут и ни одной дельной мысли. Октавия понимает, что затянет еще немного и потеряет интерес аудитории. Надо вновь вступать в игру и помогать собеседнице, а то она до завтра будет перечислять всех известных ей волшебных тварей, но так и не придет к простому мнению:
— Это связано с тем, что общество не относится по-потребительски к мужской телесности?
Простой ответ: «да» не звучит. Опять много мыслей и не одной дельной или завершенной до конца. Ее гостя рассуждает совершенно иными категориями. Октавия не спорит. Слушает, пытаясь держать лицо и не закатывать глаза. Получается еще минут десять, а потом тема исчерпывает себя. Не с тем человеком она подняла столь сложные вопросы. Не будет ни рефлексии, ни переосмысления творчества. Октавия пытается сгладить углы. Опять задает нейтрально-вежливые вопросы. Десять минут и благодарит за приятную беседу, обещает позвать еще раз, но вряд ли продюсер еще раз позволит так издеваться над своей подопечной.
Певичка уходит. Октавия неспешно начинает собираться домой. Гораций стоит в проходе и пытается выглядеть сурово. Почти получается. Не были они братом и сестрой и не было бы у Октавии чемодана компромата на Гринграсса, так, может быть, занервничала, потому что как не крути, а это скандал. Но Октавия только пожимает плечами на слова, что с адвокатами будет разбираться сама. Напоминает, что он сам хотел дабы она выводила гостей на чувства и эмоции, так зачем теперь эти нравоучения?
- Да, я хотел, чтобы они плакали и смеялись, а не терялись в показаниях будто на допросе в авроров.
- Следующий раз конкретнее формируй задание, редактор.
Все, что может посоветовать Октавия перед тем, как все-таки покинуть офис WWN. Задержись она еще немного и точно они с Горацием подерутся как в старые добрые времена и не то чтобы миссис Паркинсон была против схватить проклятого Гринграсса за ухо и хорошенько потянуть вниз дабы он больше не лез в политику ее программы, но потом этот засранец пойдет жаловаться ее мужу и требовать моральной компенсации в виде душевного разговора и бутылки огневиски. Нет уж, на этот раз Октавия будет выше этого. Она игнорирует выпады Горация.
- Прости, но меня дома муж ждет.
Под рукой и к двери, а затем по лестнице вниз, толкнуть еще одну дверь и успеть трансрессировать раньше, чем Гораций увяжется за ней, потому что секундочку, он вообще-то не договорил. Вдох-выдох. Октавия осматривается по сторонам и поправляет прическу. Еще ждет секунды три перед тем, как войты в дом с самой добродетельной улыбкой, что только есть ее в арсенале.
Тихо, без команд для домашних эльфов с порога и требованиями налить чего-то крепкого, потому что у нее был очень тяжелый день. Даже дверь не баррикадирует и не предупреждает семью, что за ней может быть хвост. Нет, Октавия ведет себя скромно. Снимает туфли и на цыпочках пытается пробраться на кухню, дабы в нижней тумбе между кастрюлями и сковородками найти чужую припрятанную к лучшим (или худшим) временам бутылку крепкого алкоголя (Тобиаса или Магнуса – Октавия таким вопросом не задается). Не получается с первого раза, а потом и вовсе ее ловят с поличным и, щурясь от яркого света, Октавия пытается придумать хотя бы одно стоящее оправдание.
- У меня был тяжелый день, — ничего лучшего на ум не приходит, а поэтому говорит правду. – Если ты слушал сегодня мою программу, то не станешь осуждать, — садится ровно, слегла запрокидывая голову назад, чтобы видеть глаза Тобиаса, а не вести душевные беседы с тем, что было на уровне ее обозрения. – Возможно завтра ко мне прилетит сова с иском от ее адвокатов или в «Пророке» напишут, что я скандальная и нетактичная, — последнее волновало Октавию больше, чем первое. Теперь она носит фамилию Паркинсон и все ее высказывания, выходки и прочие промахи тут же тенью ложатся на Тобиаса, и пусть он уверяет ее сколько хватит сил, что ему плевать и она преувеличивает масштабы своих «скандалов», но Октавия не вчера родилась, она знает, что такое работа в Министерстве и как важна репутация не только отдельно взятого сотрудника, а в целом семьи. – Как твой день? Магнус дома? А миссис Паркинсон? Я кажется, опять пропустила ужин, — часы напротив показывали без пяти минут десять – время, когда приличные жены чистят зубки и ложатся спать, а не только домой приходят. – Прости, — извиняется, пусть Тобиас не требует от нее ни объяснений, ни извинений. - Возможно за мной увязался Гораций. Он злой. Есть все шансы, что выломает дверь в твой дом.
«Наш», — поправляет себя мысленно и тут же взгляд от Тобиаса скользит по углам кухни, прикипает к потолку, а затем резко падает вниз и вновь находит опору в Тобиасе. Два месяца слишком мало, чтобы привыкнуть к новому месту, перестать себя чувствовать гостей, что слишком задержалась, а добрые хозяева просто не знают, как намекнуть, что пора на выход с вещами. Тоби знает о ее переживаниях. Уверяет в обратном. Говорит, что все его – ее. Но чувство лишнего элемента Октавию не покидает. Порой послабляет хватку и тогда ей хватает наглости поменять занавески в гостиной и приказать эльфам срезать цветы в саду, потому что ваза в гостиной на столе не должна быть пустой, но потом ощущение непринадлежности к этому месту возвращается и Октавия винит себя за излишнюю самодеятельность. «Просто нужно больше времени», — говорит себе, стараясь понять: сколько все-таки ей разрешено и правда ли, что Магнус не злится на нее, что вот так она взяла и променяла их дружбу на брак с его же братом? Порой получалось неплохо, но бывали дни как сегодня, когда все чего хочется Октавии – зарыться под одеяло и не подавать никаких признаков жизни.

— оу, это я! меня привлекают мальчики девяти-четырнадцати лет, — с ухмылкой громко вскрикивает магнус, поднимая у лица грязный нож, так и не закончив разрезать какие-то переваренные овощи. люди, которым это нравится — настоящие извращенцы в глазах паркинсона. он усмехается и цепляет вилкой оливку, размахивая той над тарелкой и продолжает свой мерзкий спич: — понятно, что это не лучший выбор для плотских утех, но что если это моя любовь всей жизни? кто я такой, чтобы отказываться от этого? — он слышит интервью октавии на фоне и наблюдает за морщиной на лице тоби. та вот вот лопнет и старший брат закончит методично стачивать зубную эмаль друг о друга. он всегда был крепким орешком, в отличии от матушки, которая ахает и кружит головой на правду так, будто магнус рассказывает той о том, как изучал внутренности какого-то магла за этим столом. не верит. до сих пор думает, что младший сын дурачится и изводит ее, придумывая все новые небылицы. так ли это? возможно. магнус не питает слабости к маленьким мальчикам или девочкам, не снимает их в компрометирующих позах и не мечтает жениться на девочке, даже не закончившей школу. но знает ли об этом кто-то еще? вряд ли. паркинсон еще в школе понял, что лучший способ управления общественным мнением - это быть для всех и каждого тем, кого они хотят в тебе видеть... а когда люди не знают правды, они обязательно придумают ту за тебя, не требуя продумывать какую-то невероятную ложь или манипуляцию. наверное, магнус ленивый, но от него никто и ничего не ждет, потому что ... а что взять с этого клоуна? расстраивает ли то его? не особо. когда люди от тебя ничего не ждут, появляется много места для маневра и времени, как ни странно. а магнусу нужно много времени, чтобы успеть самым богатым членом этой семьи и успевать жить свою лучшую жизнь... без вот этих ваших сложностей. главное, чтобы было весело.

будет. а вот и веселье. тоби все же взрывается первым. терпению миссис паркинсон позавидуют многие, особенно, в этом доме.

оставшись наедине с маменькой, магнус расспрашивает ту о последних сплетнях волшебного мира и громко смеется, пока эльф подносит очередную чашку чая. ему нравится сидеть вот так... без особых дел или напряженных переговоров. никуда не бежать. не сражаться. да, обстановка в мире не самая спокойная и в любую минуту может вернуться тоби, сказав, что нужно идти. и магнус пойдет. послушно последует за братом в темноту, доверит тому свою жизнь и не задаст лишних вопросов. его не волнует "зачем". главное, чтобы на столе остался любимый чайный сервиз и такие спокойные дни повторялись чаще. если для спокойствия и процветания волшебного мира нужно изготовить еще сотню мантий для пожирателей смерти или убить грязнокровку... магнус согласен. ведь он любит этот чайный сервиз. впрочем, к концу чаепития становится понятно, что далее разговор пойдет лишь о необходимости жениться подобно брату и перестать нести всякий бред, ведь за такие шутки магнуса все еще считают очаровательным, но с возрастом, в глазах общества, он станет просто ... сумасшедшим. а арабелла не вечная, чтобы продолжать свою масштабную рекламную кампанию, в попытках женить второго сына. угрозы похоронами... грязно играешь, маменька, но эффективно. волшебник переходит уже на вежливые кивки и начинает удаляться подобно тоби, но с меньшим напором, лишь ласково чмокнув старую женщину в лоб: - жениться - значит признать, что ты не самая прекрасная женщина в мире. как я могу?

то ли ложь, то ли правда. время проверить...

вернувшись в кабинет, волшебник достал из кармана полный пузырек нового зелья. сыворотка правды настаивалась полный лунный месяц и точно готова к применению. планировал ли паркинсон испытать ее на семье? да, определенно. он готовил ее не впервые, но ... лучше проверить ее сейчас за семейным ужином, чем облажаться на очередной опасной сделке. впрочем, к чаю план магнуса сорвался, а узнавать секреты маменьки... нет, спасибо. куда интересней было бы поиграть в эти игры с тоби или даже октавией... а если магнус напортачил с зальем, значит, вечер будет скучным. мог бы быть. черт. вечер шел своим чередом, магнус копался в своих игрушках и закапывался в книгах, пытаясь найти больше информации о новом предмете. работа шла ... туго. мозг отлично отличал буквы и даже усваивал слова, но смысла в этом было ... мало. тяжело выдыхая, юноша планировал взять что-то легкое и почитать в постели, но ... вдруг удастся? возбуждение и тревожность не позволят юноше уснуть, пока он не проверит бутылку. вдруг тоби уже спускался вниз и налил себе стаканчик чудо виски? и оставлять его одного и не проверить будет преступлением... ну после незаконного изготовления и применения сыворотки правды. нет тела, нет дела.

спускаясь вниз, он слышит что-то про горация и жабу, но увы, пропускает суть мимо ушей, наблюдая за бутылкой в руках тоби. о да, спасибо тебе святая дева октавия. магнус добавил в открытую заначку брата три капли сыворотки буквально позавчера, выжидая удачного момента, чтобы проверить.это не яд, но и здесь алкоголь поможет... пьяные люди не слишком подозрительные. и та слишком удачно не только стояла рядом, но и была налита как раз в два стакана. черт, потрясающе! волшебник вприпрыжку бежит на упоминание о горации и облокачивается локтями на кухонный остров.

- ну нееет, вы снова пьете без меня? ужасно! октавия, ты приобретаешь плохие привычки после замужества, - чуть ли не кричит возбужденный голос, - дайте мне три секунды и я исправлю эту вашу глупую ошибку! - и он исчезает, чтобы за секунду упорхнуть в свой кабинет и притащить также начатую бутылку любимого джина.
- не дам вам возможности меня угостить, так как пить вискарь тобиаса все равно, что выжечь себе гортань исендио, знаете, - активно жестикулируя, начинает юноша, унося все подозрения и какое-либо внимание с злополучной бутылки. он подпрыгивает на месте и в секунду садится прямо на кухонный остров, нарушая все правила приличия, а затем выпивает из горла, делая бутылку джина "личной": - такк что там про горация? он тоже зайдет к нам? мне стоило надеть рубашку поприличней...

как обычно, очень много трепа и мало действий. впрочем, их и не ожидается сегодня, а вот слова...

паркинсон не знает, как с этим справится: предубеждения в его мнимой идеальности и в том, что она не дотягивает; слишком плохо прикрытые попытки угодить свекрови и настоятельные попытки “влиться в стиль “настоящей” чистокровной семьи”. чужие стенания никогда не оставались незамеченными, и до сих пор они оседают неприятной горечью на языке, заставляют прокручивать одни и те же мысли ночами и днями, в попытках понять, что нужно сделать, дабы с “этим справится”, а главное, как помочь. тобиас не знает, как подступиться к собственной жене и донести, что она ему не просто нравится. не понимает, как объяснить, что любит ее такой, какая она есть: улыбчивой и громогласной; не боящейся высказывать собственное мнение и кипящей невероятной страстью к своему делу. порой ворчливой и угрюмой, но каждый раз расцветающей, стоит паршивцу коту цапнуть за пятку. тобиас любит её всю и без остатка. такой, какая она есть. уважает и ценит, и пусть не доверяет все тайны, но лишь оттого, что защищает.

октавия, детка… – пытается вклиниться в беседу до того, как супруга предпримет очередную попытку перевести разговор и свести все обсуждение того, “что ей не надо исправляться” к чему - то другому, однако и в этот раз не успевает договорить до конца, – послушай, мне не надо, чтобы ты … – исправлялась.

волшебница его целует, возводя очередную стену и тобиас решает не вмешиваться. не сегодня и не в этот раз, словно чувствует чужое приближение и любопытные взгляды домовой прислуги; предвидит сплети. нет, однозначно не будет спускать на тормоза, но выберет время и место в сто крат получше и обязательно расспросит с пристрастием; покажет и докажет, как любит. растолкует, что никто не идеален, даже он и, что во избежании иллюзий и склоков, им следует не просто принять этот факт, но и пытаться решить проблемы совместно: от мала и до велика.

/врет. отчасти. в проблемы пожирателей тобиас жену никогда не посвятит/

магнус. – словно предчувствовал и вот здесь – главный нарушитель спокойствия и любитель бессмысленных интриг в их доме. надоедливый младший брат, что даже в свои двадцать пять не особо отличался умом и смекалкой, – стало скучно и ты решил скрасить наше существование своей болтовней и рассказами о не менее бессмысленных путешествиях – даже не пытается улыбнуться, лишь наблюдая за чужой бессмысленной, но дурацкой суетой, – мило, – слегка подозрительно, но да ладно.

слегка покачивает головой, наконец - то отпуская руку с талии жены, и делает пару шагов назад, к барной стойке. отпивать из своего бокала не спешит: поначалу занят тем, что наблюдает за тем, как аппетитно уплетает пирог октавия, блаженно прикрывая глаза и радуясь, словно ребенок тому, что наконец - то ест, после – как магнус бежит зачем - то в свою комнату, дабы принести джин. происходящее начинает его отчасти забавлять, но внутри все еще теплится неприятная мысль о том, что братец замышляет пакость: да, чрезмерное балабольство, глупые шутки и много алкоголя – все это понятно, но все же.. отказ попробовать коллекционный виски брата, за которым раньше так отчаянно вел “охоту” как минимум удивляет, однозначно вызывает догадки самого разного калибра.

буду любить тебя, даже если ты поседеешь и покроешься морщинами, – улыбается, слегка наклоняясь над барной стойкой, – всегда, – аккуратно смахивает с чужого лица остатки тыквенного пирога и облизывает палец, – да, вкусно, – говорит чистую правду, абсолютно не смущаясь чужого присутствия, и видит бог он был готов наблюдать за ней так длительное время, вот только в комнате они все еще были не одни и оставалось разобраться с одной маленькой “проблемкой”.

магнус, – на этот раз лыбится сквозь силу, пусть настоящей ненависти и неприязни между братьями нет. недопонимание? да. соперничество, неодобрение, легкое раздражение – однозначно, но чего - то отвратительного и мрачного нет, – выпей с нами, – подходит близко к брату, не забывая вытащить еще один, свободный, бокал, – я настаиваю, – наливает “свой” виски из той же бутылки, что разлил им с женой ранее, и насильно впихивает в руки волшебнику, отбирая бутылку джина, – раз мы ждем горация и собираемся обсуждать твои рубашки, то я просто отчаянно хочу, чтобы ты был готов и воодушевился, – паркинсон встает в отдалении, спиной облокачиваясь на кухонную тумбу так, дабы видеть и брата, и жену, прежде чем продолжает, – а это можно сделать только, если ты выпьешь моего коллекционного виски

— Я так сильно люблю тебя, Паркинсон, больше жизни, — говорит Октавия, не отводя взгляда от Тобиаса, чуть склонив голову на бок и еле сдерживаясь, чтобы не броситься к мужу в объятия, умоляя о прощении и прочей ереси, которая вовсе ему не нужна. Но ей — нужна. Потому что она опять начудила. Чувствует всеми фибрами души, что что-то идёт не так, и она сильно лажает, позорит его, и вообще — ей бы уйти в спальню и завалиться в постель, чтобы хорошенько проспаться, а завтра уже быть готовой к встрече с адвокатами и прочими разбирательствами, что обязательно будут (как минимум один недовольный Гринграсс точно попытается взять дом штурмом).
Но нет. Она остаётся. Какая-то невидимая сила удерживает её на этой проклятой кухне, заставляя вслух произносить всё то, о чём раньше Октавия только думала, чувствовала, но редко говорила — в силу всё-таки хорошего воспитания, да и моменты всегда были не теми, какими-то неправильно-неподходящими. Не то что сейчас. Будто карты сложились, звёзды сошлись — и слова вдруг стали очень важны.
— И тебя, Магнус, тоже люблю. Ты мне как… брат? Да, у меня уже есть два старших брата, я знаю, но вот ты… ты хороший. Пусть через тебя я несколько раз была на грани отчисления из Хогвартса, — и вновь улыбается, на этот раз задумчиво, с ностальгическим вздохом по временам, когда все проблемы начинались и заканчивались в стенах учебных кабинетов, а главной заботой было — обратить на себя внимание старшего брата лучшего друга, но при этом не перестараться, чтобы он чего лишнего не подумал.
И да, Октавия с задачей не справилась. Странно, что Тобиас вовсе не решил, будто она его преследует. Или не подумал, что она пытается опоить его любовным зельем. В годы особенно сильного гормонального всплеска и отчаяния Октавия вполне могла бы на это решиться и даже оправдать свои действия (его глаза, улыбка и голос ей спокойно спать по ночам не давали!). Тобиасу повезло, что в зельях она не слишком сильна и очень боялась случайно его отравить.
Но сейчас не об этом. Октавия ностальгировала по школьным временам, а не по безответной любви. Немного. Секунд тридцать. Потом Паркинсоны завладели её вниманием. Смазали акценты. И вообще… а что началось?

Если бы Октавия не пособничала Магнусу в его школьных проделках, то вполне бы повелась на спектакль с распитием виски прямо из бутылки. Не проводи она с Тобиасом столько времени, то точно не увидела бы в его любезном предложении выпить — второго дна. Паркинсоны перебрасывали между собой бутылку огневиски, как два вора, пойманных с поличным, обвинения в ограблении.
И только Октавия стояла с полупустым бокалом, сначала с любопытством наблюдая за происходящим, а потом чувствуя себя так, будто её позвали на вечеринку, а о дресс-коде забыли предупредить. Неуместно. Странно. С каплей обиды.
— Да, вкусно, но лучше не стало, — отвечает, но уже без лишнего энтузиазма. Ставит бокал на столешницу. — Объясните мне, что происходит? Вы ведёте себя до жути странно. Оба. Устроили какой-то цирк. Играете в шарады? Эти ваши попытки говорить друг с другом намёками, взглядами и прочей хернёй — дико раздражают. Я понимаю, что вы ещё не привыкли ко мне. Но можно просто сказать: «Октавия, выйди, нам надо обсудить наши важные братские дела», а не устраивать целое представление. Серьёзно, Паркинсоны, хватит.
Была бы мужчиной — стукнула бы кулаком по столу для пущего убеждения. Но она же хорошо воспитанная женщина, а потому — молчит. Считает до семи, стараясь успокоить себя и дать успокоиться другим.
— Я пойду спать, а вы можете откровенно поговорить, если в этом есть столь большая потребность, — и правда делает два шага к выходу, потом останавливается. — Магнус, внимание со стороны Горация — это не панацея от всего. Да и полюбит он тебя по-настоящему, только когда ты сам будешь знать себе цену.
Тобиас… тебя мне достаточно. Я люблю тебя. Я хочу от тебя детей. Двоих или троих… можно даже четверых, но точно меньше семи. Но порой у меня чувство, что ты не откровенен со мной до конца. Будто ты по ночам забрасываешь котят на деревья и боишься, что если я об этом узнаю, то разлюблю тебя. Но это не так. Наш брак может разрушить не правда, а ложь.

Болтает лишнее. Понимает и приказывает себе умолкнуть, пусть и хочется сказать ещё так много. Например, что её свекровь её ненавидит. И вообще — она не понимает, как у такой неприятной женщины могли родиться такие чудесные сыновья. Но это точно лишнее.
Октавия прикусывает нижнюю губу до крови — только бы утаить правду, что рвется наружу. Хотя бы пока домовой шастает по кухне. Он же точно потом всё донесёт до ушей Арабеллы. А той ведьме много не надо, чтобы подлить невестке яд в утренний чай.

сначала все начинается очень весело. магнусу даже кажется, что его хитрый спектакль удался и можно выходить сухим из воды. он широко улыбается на красивые признания октавии и ее попытки вспомнить веселые беззаботные деньки в в школе. у магнуса всегда было шило в одни месте, просто не позволяющее ему сидеть спокойно, но в этом была их фишка. отличница и местный клоун. такие разные, но понимающие друг друга. такие … уже действительно родные. окти стала сестрой еще до того, как вышла замуж за его старшего брата и магнус хочет задушить ее в объятиях прямо как в старые добрые времена, но вовремя останавливается, чувствуя, что в таком случае тоби уничтожит его на месте. без следов и свидетелей, ведь супруги не свидетельствуют друг против друга.
— я тоже тебя люблю, окти! ну признайся, что без меня твоя учеба была бы скучной. а теперь ты знаешь сотню способов выйти из здания незамеченной … полезно!

— хватит!

тяжесть бытия спускается на плечи неугомонного паркинсона. другой бы от такого поник или, не дай бог, успокоился, но в магнусе гнев брата зажигает новые икры. он лукаво улыбается и понимая, что задевает нужные струны, наигранно поднимает руки в мнимой капитуляции;  — ладно, будем встречаться у гринграсс. у горация самая большая спальня. тоби, ты ведь помнишь, не так ли?

дергает плечами и встречается взглядом с той, чей гнев и обида не забавляют, а вызывают ту самую потребность защищать. на октавии нет лица, в голосе столько горечи, что хочется … извиниться. хотел ли он, чтобы она чувствовала себя так? никогда. это должно было быть весело. с секретами школьных времен, смешными историями или другими глупостями, но это оказалось обидно … и больно. магнус никогда не желал, чтобы окти чувствовала себя так. она не третья лишняя, а один из важнейших членов этой семьи.

— окти … - начинает было юноша, уже готовый извиняться за свое чувство юмора, но тоби прерывает его на полуслове; —  магнус валяет дурака и лепечет своим бескосным языком всякий бред, а я пытаюсь на него не сорваться

глаза закатываются сами собой. магнус уже не хочет извиняться, а лишь дальше накидывать на вентилятор, думая, как же быстро взорвется тобиас на этот раз. с скучающим лицом наблюдает за разговором о детишках и их количестве, выпивая свой джин из горла, подобно очередному алкоголику в лютном. прокручивает в голове свои варианты и планы, решая, стоит ли напоить тоби сывороткой просто из вредности и мести? ведь она действительно работает и послужит на благо кармана юного волшебника и пожирателей смерти. впрочем, если тобиас заметил, то провернуть с кем-то другим будет сложнее, ведь тогда не будет вообще никакого кредита доверия. хотя, а существовал ли этот кредит в их с братом отношениях? 

...магнус перестанет делать вид, что выпил виски и скажет наконец — то что — то умное? например, для чего затеял этот вечер, а братец?

когда ситуация накаляется, магнус, как истинный джентельмен ощущает сильную потребность ретироваться к чертовой бабушке с этой самой кухни. он понимает, что тоби начинает задавать уже ... прямые вопросы на предмет происходящего балагана и избежать их уже будет не так просто, как продолжать отшучиваться.

— соскучился по вам, брат, — если не удается сбежать, значит, нужно стоять до последнего. магнус буравит тоби взглядом и не собирается сдаваться, понимая, что тот вряд ли раскроет при октавии все карты ... даже если догадался в чем дело, — всегда мечтал послушать, сколько племянников у меня будет, или не будет, если ты продолжишь пропадать на своей .. работе.

— а, точно! еще я разлил сыворотку правды во всю еду и напитки в доме, чтобы у нас был веселый ужин. правда или действие, только без выбора, — переходит в нападение, утрируя правду и вываливая ее на стол. аудитория может либо поверить, либо нет, но нельзя уличить во лжи того, кто признался сам.

как обычно делает невинное выражение лица и пожимает плечами, задаваясь одним очень важным вопросом; если тобиас поцеловал октавию, значит ли это, что он выпил сыворотку в ее слюне?

Отредактировано Owen Wilkes (16-09-2025 13:22:50)