— Так значит номер три? Подожди, ты же утром говорила, что номер пять.
Вечер только начинался, а Стейси уже в седьмой раз бросила на Октавию взгляд полный недоверия и плохо скрываемой обиды с капелькой зависти. Гринграсс предпочла вновь сделать вид, как будто ничего не замечает, и продолжать расчесывать волосы, мечтательно поглядывая в зеркало, будто там можно было увидеть недалекое, но обязательно прекрасное будущее. Да пусть только у кого-то язык ещё раз повернется сказать, что из неё отвратительная актриса. Вот как держится в образе влюблённой дурочки. Ох, какой томный вздох, а как глаза отвела и румянец… А, впрочем, даже особо играть не приходилось. Вспомнила о Тобиаса, и оно как-то удивительно само получилось. Может, точно дура? Нет, безнадежно влюблена дура, вот кто она.
— Четыре.
Поймали с поличным на лжи? Не беда, переведи все в шутку. О, но сначала убедись, что поймавший наделен чувством юмора. Стейси, к примеру, умом обделена не была, но шутку о среднем арифметическом не поняла. Пришлось объяснять, попутно пытаясь подвести глаза (и здесь надо не перестараться, а то опять на енота будет похожей).
— Так три, четыре или пять?
К своим провалам в ЗоТИ и неумению создавать приятное первое впечатление (не всегда, но часто), можно ещё дописать талант объяснить простые вещи максимально сложными словами. Отлично, так держать!
— Десять… — и пока у Стейси не возник очередной вопрос, а Октавия не посчитала, что правый глаз она накрасила сильнее, чем левый, добавила: – А если будешь много вопросов задавать, то скоро морщины появятся. И вообще, меньше знаешь – крепче спишь. А ещё, чем меньше знаешь, тем сложнее тебя в пособничестве уличить, — кажется, пора все-таки заканчивать общаться с Магнусом Паркинсоном. 
Стейси нужно было время, чтобы переварить все вышесказанное. Октавия, как хорошая подруга, ей его предоставила. Пока левый глаз подрисовывала. Не то чтобы ей слишком хотелось поразить Магнуса своей красотой (вот если бы его старший брат звал ее на тайную встречу в туалете…), скорее, все это делалось, чтобы Стейси действительно поверила в историю со свиданием. Она и так Магнуса на дух не переносила. «Я понимаю, что он тебя родня и все такое, но он же клоун и никто с ним в здравом уме дружить не станет. Империус? Скажи, он вынудил тебя с тобой дружить?», — лились упреки в сторону Гринграсс. Октавия, разумеется, пыталась объяснить, что подруга слишком предвзята и если бы она хоть раз попыталась узнать Магнуса лучше, а не закатывать глаза, надо только Паркинсону появиться в поле зрения, то ей он тоже понравился бы, потому что в Магнуса действительно полно положительных качеств. Стейси ее не слушала. «Он с тех парней, которые никогда не взрослеют. Вот увидишь, однажды он вляпается по самые уши и никакие связи его не спасут. Его исключат из Хогвартса и тебя тоже, потому что видишь в нем… что? Недопонятого гения? Он фрик», — лилось в ответ  и порой Стейси, ой, как была близка к истине. Но разве несколько десятков историй, что могли закончиться вызовом родителей в Школу чему-то научили Октавию? Нет. После клятвы больше никогда, ни при каких обстоятельствах не связываться с Магнусом Паркинсоном, она сама через неделю искала встречи с ним, потому что он действительно хороший парень, пусть и весьма… эксцентричный. Но Стейси об этом лучше не знать. Да, пусть лучше думает, что подруга собралась на свидание, чем на очередную вылазку с ненавистным ей Паркинсоном.
— Ты же меня прикроешь? – Все-таки первой прервала тишину, после череды попыток нарисовать ровные стрелки.
— Только если ты мне потом расскажешь, как все прошло.
Октавия согласно качнула головой и Стейси оттаяла. Не сразу. Сначала, конечно, поворчала, что вот все ее бросили, и где ее принц на последней модели "Нимбуса". Но потом оттаяла. Даже пожелала удачи. Да, это ей точно понадобится. Коридоры Хогвартса днем бывают тем ещё испытанием со всеми этими коварными лестницами и полтергейстом, решившим, что весь Хогвартс – это театр, студентки – актеры, а он недовольный зритель в первом ряду с корзиной протухших помидоров под ногами. Ночью, так вовсе – задание со звездочкой. "Но это не может быть хуже двух старших братьев", — каждый раз утешает себя Октавия и каждый раз это работает.

— Надо было одеться теплее, — проворчала Октавия вместо приветствия, плотнее закутываясь в мантию. Похождения по ночному Хогвартсу разогревают кровь некоторым количеством риска и приятного волнения, а вот беседы в заброшенном туалете – занятие гораздо более спокойное. Интересно, этот контраст из эмоций и послужил причиной выбора столь любопытного места для встречи? Октавия задерживает взгляд на Магнусе и слегка склоняет голову на бок. Она бы озвучила мысли, не стесняясь осуждения, но вместо этого выдает: – Надеюсь, Плакса Миртл сегодня развлекается в Черном озере, — а потом додает. – И ты на этот раз придумал план, что не слишком сильно идет в разрез с законом, — потому что как бы Филч не был костью в горле, но скармливать его акромантулу — это не выход. Как и распространять сплетни, что он тайно влюблен в профессоршу МакГонагалл.

Отредактировано Emerald Bulstrode (04-09-2025 22:32:08)

«Малолетняя извращенка» — чуть было не сорвалось с уст Октавии, и тогда точно жди беды, потому что если Плаксу Миртл не видно, это ещё не значит, что её нет рядом. Любительница подсматривать и подслушивать научилась прятаться на совесть — лишь бы потом использовать увиденное и услышанное в своих далеко не благородных, хоть и предсказуемо пубертатных целях. Нет, выражение, застывшее на лице Гринграсс, только на считанные секунды напоминало отвращение — потому что, давайте честно, глупо отрицать: Магнус хорошо сложён, и под рубашкой действительно есть на что посмотреть. Но Миртл ему не то чтобы в матери — в бабушки годится (если её подсчёты верны)! Гнев — вот что считывалось в нахмуренных бровях и поджатых губах Октавии. Желание написать родителям, что некая Пубертатная Язва (и это вовсе не их дочь!) пристаёт к мальчикам, которые, пусть и считаются совершеннолетними, но — гиппогриффа ей в родословную! — всё ещё юны умом и телом. Куда смотрит директор и учителя? Кто покрывает развратницу, охотницу на юношей? И главное — чувствует ли свою безнаказанность Миртл, раз администрация школы так бездействует?
В голове юной Гринграсс крутилось столько вопросов одновременно, что, к её стыду и разочарованию, она отвлеклась от сути и почти полностью пропустила вступительную речь Магнуса. Вернулась в реальность как раз вовремя — чтобы уловить суть: Магнус Паркинсон снова на грани отчисления. И это всего за шаг до окончания школы!
Этот мальчишка неисправим.
Наверное, именно поэтому Октавия с ним и подружилась.

Очень темно — не совсем то слово, которое описывало ситуацию. Даже если бы Октавия захотела пошевелиться или сбежать, тело отказывало в передаче импульсов от мозга. Протестовало. Считало такой кромешный мрак чем-то, выходящим за пределы дозволенного даже для их мира.
«Откуда он у тебя?» — глупость, созревшая в голове, и, пожалуй, вопрос, который лучше оставить при себе. Октавия слишком хорошо знала Паркинсона и уже слышала, как он теми самыми аристократическими интонациями отвечает:
— «Из Перу».
Конечно, можно уточнить:
— «Нет, ты не понял. Откуда он у тебя на самом деле?»
Но стоит ли знать ответы на вопросы, которые сулят неприятности не только Магнусу, но и ей самой? Октавия более чем уверена: проносить этот порошок на территорию школы запрещено, и если кто-нибудь узнает, последствия будут куда серьёзнее, чем обычная выволочка от родителей.
Вот почему Октавия и молчит. Предпочитает слушать. И ждать, пока глазах опять посветлеет. Она время от времени кивает в такт словам Магнуса, не до конца ещё осознавая, во что ввязывается. Но что поделать — Гринграсс не из тех, кто разворачивается и уходит, если Паркинсон на неё рассчитывает.
— Стоп. Погоди. ЧТО?! Прингл трогал тебя?
Кажется, она снова расставляет акценты не там, где надо. Но не суть. Если Магнус не шутит, то завтра она точно напишет родителям — и те не оставят это без внимания. Как Хогвартс может называться самым безопасным местом, если каждый новый завхоз — извращенец? Конечно, о Филче ещё рано судить… но мужчина, неженатый и с кошкой — уже первый звоночек.
— Ладно, я в деле, но… — бессмысленно говорить, что это в последний раз, потому что оба знают — это не так. — …ты будешь осторожен, — подмигивает и начинает обматывать ногу туалетной бумагой. — Реквизит, — объясняет Магнусу. — Поторопись. Я тебе не актриса, - смачивает глаза водой, репетирует перед зеркалом страдальческое выражение лица.
Ладно. Вроде должно получиться.

Октавия выскальзывает в коридор с видом на лестницу. Там по ночам обычно патрулирует Филч с фонарём и Миссис Норрис. Она проходит чуть по коридору, прислоняется к стене — и резко падает на пол.
— Ай! Моя нога! — кричит достаточно громко, чтобы привлечь не только кошку, но и разбудить портреты. — Я поскользнулась! Помогите!И, о чудо, на её крики действительно откликается несчастный сквиб.
— Это всё из-за вонючей слизи на полу! Филч! Что вы там намазали?!
Если атаковать первой — вопросов не задают. Октавия это знала, и потому обвиняла уверенно, с напором, выигрывая время для Магнуса.
— Я пожалуюсь профессору Флитвику. И директору! Меня чуть не унесло водой в подземелья!
— Да! — неизвестно откуда появляется Миртл. Октавия напрягается, видит её ухмылку — и то, как сильно призрак борется с искушением рассказать правду. — Он снова что-то делал с трубами! — Октавия выдыхает. Видимо, Плаксе ну очень хочется увидеть Паркинсона без рубашки.с— Это всё из-за Филча! Он вчера ночью ковырялся под раковиной!
— Я могла бы умереть! — Октавия добавляет ещё драматизма. Пытается подняться — безуспешно. Филч хочет помочь, но она отбивается и бросает новые обвинения. Даже грозится судом. Он вообще знает, кто её родители?