Кровь.

Кровь на кончиках пальцев, кровь в отражении, кровь на коже, на одежде, на полу, на… — весь мир был заполнен кровью. Она же шумела в висках, раскалывая голову, как переспелый арбуз, и туманя рассудок.

Он смотрел в зеркало, в котором отражалось два одинаковых человека. Один человек. Один мертвец. Искаженное изображение, поверить в которое удавалось с трудом. Нужно было заставить себя переступить через этот туман и эти мысли, остаться на плаву в этом чертовом озере, полном крови и смерти. И удержать злой оскал, который мог вот-вот проявиться среди человеческих черт, смешивая их со звериными.

Контроль. Нужно держать контроль.

Сделав глубокий вдох и потом выдох, Нейтан медленно поднял руку к губам, касаясь их окровавленными пальцами, и повел ей в сторону, небрежно смазывая вбок по щеке. Из отражения в зеркале на него смотрели две пары одинаковых голубых глаз, вот только вторые — остекленевшие, мертвые, — смотрели сквозь и мимо.

Они уже ничего и никогда не увидят.

Ярость и боль смешивались внутри — он знал, что с братом они уже давно не были близки, что их отношения перестали быть прошиты той алой нитью, что связывала их с самого рождения, всю школу и даже некоторое время после. Но даже того, что оставалось — на кончиках пальцев, покалыванием в груди, мурашками вдоль хребта, — хватало с лихвой, чтобы захлебнуться.

Как будто потерял половину себя, и только сейчас осознал, насколько пустым и бесцветным стал мир. Разлетелась на осколки та связь, что всегда была между близнецами — невидимая, неощутимая, но удивительно крепкая.

Выражение лица не менялось — две застывшие бледные маски, словно высеченные из мрамора, с небрежными алыми росчерками крови.

— Я во всем разберусь.

Это не обещание, не клятва. Это уверенность.

Он коснулся губами ледяного лба и окровавленной ладонью медленно закрыл свои мертвые глаза на чужом лице.

В воскресенье были похороны. Ледяной дождь беспощадно хлестал по черным зонтам и защитным заклятиям, закрывавшим немногочисленных гостей. Скорбные лица, кружившиеся в воздухе листья и ни одной пророненной слезы.

“Покойся с миром, Нейтан Блэксэд.”

***

Министерство встретило Нейтана — теперь уже Диаго, — все теми же запахами, красками и суетливыми людьми, что торопились по своим делам. Как будто ничего не поменялось за те годы, что его нога не ступала в атриум. Память услужливо подсказывала, куда именно надо идти, и вот уже знакомые коридоры, вытащенные откуда-то из глубин чужих воспоминаний, стелились под ногами так, будто это именно он ходил здесь каждое утро на протяжении последних десяти с лишним лет.

Флаконы воспоминаний Диаго — последний до сих пор был так и не вскрыт, но вот несколько до были просмотрены, — оказались ценной помощью, чтобы не расколоться еще на входе, совершенно глупо позабыв о своем рабочем месте, делах… напарнике.

Безусловно, более поздние из них отдавали стойким, хлестким запахом паранойи и надвигавшегося безумия — Нейт видел его отражение в их последнюю смазанную встречу, — но даже из них можно было составить примерную картину того, что творилось в жизни брата.

Теперь уже в его жизни.

На столе в кабинете лежала папка, которую он забрал под равнодушный взгляд малознакомого — Диаго, кажется, не считал его достаточно приметным — аврора, скучавшего за последним выпуском “Ежедневного пророка”. Нужно было хотя бы пролистать ее, чтобы окинуть весь масштаб оставленного братом… а точнее, его убийцей, в наследство, которое никто и не ждал, что будет прибрано к рукам.

Да, Диаго не распространялся про брата — последние годы они были слишком далеки, чтобы между делом могло прийтись к слову подобное упоминание, особенно после того как второй Блэксэд ушел из аврората с замятым, но все же скандалом. А архивы Министерства были глубоки и полны пыли, чтобы без видимой причины поднимать списки стажеров и уволенных сотрудников пятнадцатилетней давности.

Подмена, которую никто не заметит.

Или?..

Чужой взгляд обжигал. Звериное чутье — как всегда близкое к поверхности, как всегда покалывающее на кончиках пальцев и вздымающее несуществующую шерсть на загривке, — кричало об опасности и слежке.

Нейтан, впрочем, был не из тех, кто бежит, поджав хвост. Поэтому он прошел в небольшую министерскую кухню за кофе, а после направился ровно туда, откуда на него так… смотрели.

“Итан,” — всплыло имя в голове. Напарник Диаго, с которым они вместе вели все последние расследования уже… сколько лет? Впрочем, разве это так важно? Сейчас нужно было ступать осторожно и понять, какие в действительности этих двоих связывали отношения, чтобы не попасть в ловушку и не вызвать подозрений.

Кабинет, папка под мышкой, кофе. 

Нейтан-Диаго зашел в помещение спустя минут пять после начала брифинга — судя по всему, это был именно он, — и почти беззвучно поставил чашку на стол, за которым обычно сидел его брат. Во всяком случае, строить красивые картинки вокруг себя тот никогда не переставал, даже когда его жизнь начала катиться ко всем чертям — фотография красивой жены на столе, какой-то книжный бестселлер, горсть сиклей и еще какие-то безделушки для “оживления” обстановки.

— Извините за опоздание. Сложное утро.

Нейтан кивнул сначала молодому и нервному аврору, который как будто даже обрадовался, что в помещение вошел кто-то третий, а потом перевел взгляд на напарника Диаго. Точнее, на своего напарника.

— Итан, — он произнес в знак приветствия ровно и спокойно, словно эта встреча не была первой, а человек, стоявший перед ним, не смотрел еще несколько минут назад так, словно хищник на жертву. Не каждый, впрочем, обладал чутьем, чтобы это заметить.

Что же за отношения их связывали?

— Очередная серия, очередной маньяк? — Нейтан кинул папку рядом с книгой и скрестил руки на груди, опираясь бедрами о стол. Его взгляд снова нашел юного аврора — как его зовут? кто это? в воспоминаниях Диаго таких мелочей не было, — и тот слегка поежился.

— Солевой Потрошитель…

— Оригинально, — он усмехнулся в ответ, но в этой усмешке не было веселья.

—  На месте преступления нашли круги из черной соли, сломанные палочки, у жертв — высосанные воспоминания, поэтому… ну…

Нейт кивнул.

— …поэтому солевой потрошитель воспоминаний, — на его лице не было и тени улыбки, однако аврор в ответ нервно и неловко хихикнул. Нейт перевел взгляд на Итана. — Есть мысли или все как обычно?

Взгляд задерживался на нем дольше должного. Ищущий, внимательный, препарирующий — так смотрят не на обычного коллегу, даже не на близкого напарника, а на подопытного. На любопытный образец, который вызывает исключительно научный интерес — и все человеческие характеристики уходят на задний план, оставляя лишь мелкие детали и сухие факты.

Не покидало ощущение, что этот человек видел его насквозь. Всю ложь и обман, как он завернулся в чужую медвежью шкуру, чтобы выдать себя за кого-то другого. Сколько времени они уже не общались с братом? Сколько привычек и мелочей тот изменил, потерял, стер, подобно мелким круглым камушкам на берегу океана. Жесты, интонации, мимика — раньше они делили все на двоих, и даже отец порой не мог отличить их, несмотря на те преференции, что оказывал старшему идеальному близнецу.

Мертвец не сможет уже рассказать, не так ли?

Нейтан не знал наверняка, он мог лишь догадываться, что именно связывало Итана Грейвза с его братом помимо работы. Возможно, были еще непросмотренные колбы с воспоминаниями, которые могли бы пролить хоть капли света на эти отношения? Потому что даже если человек и не понимал осознанно, то зверь внутри очень тонко чувствовал это внимание, которое остротой могло сравниться с бритвенным лезвием.

Внимание, от которого холодок шел вдоль позвоночника, приводя к ненужному, нездоровому, совершенно излишнему возбуждению — как когда на охотника начинают охоту. Нейтан одновременно любил и ненавидел подобное состояние, ведь за ним следовал тот самый азарт, не дававший сохранять привычное хладнокровие.

Тот самый азарт, который зажигал глаза желтым огнем, заставляя зверя внутри принюхиваться и с кровожадным интересом смотреть в ответ, словно желая доказать — именно он здесь охотник, а не наоборот.

— Имитация магии? — Нейтан переспросил, вкладывая в голос ровно столько равнодушия, чтобы отзеркалить тон напарника, и опустил взгляд на бумаги. Судя по весьма безразличной интонации Итана, это либо совсем скучное и однотипное дело, либо реакция исключительно напускная.

Анализировать людей так хорошо, как у Диаго, у Нейтана не получалось. Если только, конечно, тот не растерял навыков за последние годы — во всяком случае, его паранойя не способствовала том, чтобы хорошо читать окружающих.

Приходил ли Диаго тогда за помощью, не в силах это озвучить?

Или он приходил попрощаться?

Нейтан все еще ломал голову над поведением брата — никогда еще они не были настолько далеки друг от друга, — и тем, что именно он пытался доказать и кому. Куда именно он сунул нос, да еще и столь настойчиво. Диаго жаждал справедливость, но вот стоило ли платить подобную цену?

Они были близнецами, но все же слишком разными.

— Возможно, подобное заявление мог бы оставить и сквиб, — Нейтан перевел взгляд на юного аврора, который ловил каждое их слово, словно пытался всей кожей впитать опыт и мастерство ведения расследований. Знал бы он, что методы младшего Блэксэда совсем не такие, какие могли бы подойти старшему. — Тайна, намеки, имитация волшебства без волшебства. И вполне прозрачная мотивация.

Он чувствовал и видел взгляд Итана. Тот завлекал, смотрел так, будто их связывала тайная, близкая история.

Закидывал удочку.

Заставлял зверя внутри взбудораженно принюхиваться, словно пытаясь отыскать по запаху эту связь, которая могла бы существовать между Диаго и его напарником. Или это все игра его воображения? Нейтан был недостаточно уверен в том, как ступать дальше — но внешнее хладнокровие позволило не поддаться на столь примитивные провокации.

— Новые лица, одинаковый почерк. Где-то есть исходная точка — иначе не бывает, — он произнес и с некоторой жадностью во взгляде поймал то, как быстро отвернулся Итан, словно что-то скрывая.

Они оба вели игру, и теперь это стало окончательно заметно. Вот только у Нейта все еще не было ответа — было ли это типичное взаимодействие с Диаго, или же за этим скрывалось что-то большее. Что-то, что он пока что не мог распознать, потому что не обладал достаточной информацией.

— Подражатель? — переспросил юный аврор и торопливо облизал губы. Это дело явно казалось ему интересным, и он совершенно не замечал того молчаливого взаимодействия между напарниками, которое разворачивалось ровно перед его глазами.

Нейтан холодно усмехнулся, не тая легкого снисхождения.

— А ты как сам считаешь?

Ответ от аврора ему, впрочем, был не нужен, скорее формальность. Сейчас он не смотрел на Итана, однако все органы восприятия были направлены именно на него — какой смысл играть с неразумным щенком, когда рядом находился опасный хищник совсем иного масштаба?

Хищник, который мог превратиться в жертву, сам того и не заметив.

— Как насчет того, чтобы съездить на место преступления?

Манчестер… чудесное местечко для охоты, не так ли?