Этот чертов год вконец ее доконал. А ведь только начался. Какое сегодня число? Март? Кажется, третье. Она кивает бармену, задает вопрос. Да, март, третье. Этот чертов год. Чертовы подпольщики, Пожиратели, Мерлин их, смерти; чертовы бюрократы сверху, не дающие нормально вести дела; чертовы рейды, которые приходится проводить едва ли не еженедельно, чтобы хоть немного притормозить этим картель в Лютном и распространение зелий; чертовы отчеты, которые приходится писать после каждого гребанного рейда. Как же она устала.
У Уны в руках первая пинта Гиннесса, а в голове бардак как на чердаке в поместье. Неудивительно, с такой поехавшей крышей. Крыша едет изо дня в день все сильнее — работа выматывает, и хотя в начале учебного года ей дали курировать стажеров, о чем она давно мечтала, радости это приносить едва ли меньше, чем все остальное. Она любит свою работу, но это чертов 1980ый не оставляет ей шанса.
Аларик опять ввязался в какую-то историю. Ох уж эти его оборотни. Опять готовит очередной законопроект, который должен изменить мир, опять не думает о том, кому этот законопроект может встать костью в горле. Идеалист, чтоб его. Она кивает бармену, выпьем мол, за идеалистов, и тот с готовностью наливает себе полпинты. Почему бы и не выпить, если дама платит. Дама переживает, нервничает за брата, крутит фамильное кольцо, одно из немногих, которые все еще продолжает носить, на указательном пальце. Вспоминает, как куратор на стажировке рявкнул однажды, что с кольцом будет сложнее доставать палочку, и чтоб больше он его не видел. А она спрятала его чарами невидимости, но не сняла. Так и не сняла до сих пор, а ведь десять лет прошло. Нет, с Алариком точно нужно поговорить. Опасно пытаться продвигать такие законопроекты, многим в Министерстве это не понравится…
У Уны в руках вторая пинта Гиннесса, а на сердце тяжело. Она переживает за брата так сильно, так отчаянно, что забывает, как дышать. Времена опасные, но Аларик даже не думает о том, сколько у него может появится врагов, рискни он действительно представить свои задумки в Министерстве.
Надо заканчивать всю эту круговерть с Тео. Поиграли, и хватит. Не приведи Мерлин мама все-таки решит устроить с ним серьезный разговор о необходимости женитьбы, или, что хуже, отправиться к старшему. Нет, это все зашло слишком далеко. Она кивает бармену, спрашивает, женат ли он. Он с удовольствием показывает в кошельке колдографию молодой женщины с прелестным карапузом. Уна улыбается, поздравляет, а у самой на душе тоскливо. Нет, точно надо заканчивать. А вдруг ее судьба ждет за поворотом, пока она притворяется девушой квиддичиста. Вот завтра и закончит.
У Уны в руках третья пинта Гиннесса, а на душе скребут кошки. Хочется большой и светлой любви, а вместо этого спектакль с другом, закончить который означает получить вагон и тележку жалости от окружающих и очередной нежеланный сеанс «что с тобой не так?» с матерью.
Мир идет под откос. Ей кажется, что ничего не получается, а тревожность медленно съедает ее изнутри. Все больше хочется бросить все и свалить куда-нибудь в Штаты, разводить крылатых коней на какой-нибудь ферме и никогда не думать о будущем. Она спрашивает у бармена, встречал ли он когда-то крылатого коня, но тот лишь пожимает плечами. Она нужна здесь, потому что здесь происходят события, определяющие будущие магической Британии, а она, в первую очередь, аврор, и все эти дурацкие мысли о побеге — всего лишь попытки ее уставшего разума найти хоть какое-то решение, справится, разобраться. Она видит отрывки: случайно сказанное на допросе слово, случайно потерянный артефакт, то тут, то там, всплывают донесения о сопротивлении силам зла. Уна видит, как вокруг происходит что-то, еще не до конца ей понятное. Небольшой террористический кружок — одно дело, другое — полномасштабная партизанская война, разразившаяся на задворках ее мира.
У Уны в руках четвертая пинта Гиннесса, а слегка опьяневший взгляд скользит по маленькому залу неприметного ирландского паба на окраине Лондона. В глазах мелькает узнавание. Вон, на другом конце барной стойки, сидит Лотти, они учились вместе, та всего на год младше. Уна крепко держится за свой бокал, сохраняя и координацию, и остроту разума, и легко спрыгивает с высокого барного стула.
— Лотти? Лотти Скамандер? Я Уна, не знаю, помнишь ли ты меня. Как ты? Как ты здесь оказалась? Местечко не самое популярное, — Уна улыбается, отбрасывая в сторону свои тревоги. Может, приятная компания и ненавязчивый разговор — это именно то, что нужно, когда кажется, что на плечах лежит все бремя мира.