[лето 1980] я хочу тебя ... купить...
Сообщений 1 страница 6 из 6
Поделиться205-07-2025 19:06:43
Дом в Тоскане с прилегающими к нему полями виноградника и бездонными погребами вина, кое-какие сбережения на счетах и активы в business, коллекция часов, cufflinks и старомодных manteaux. Признаться, Томас не ожидал столь générosité от отца. Он же не был fils préféré, а поэтому, когда начали зачитывать завещание, а позже адвокат спросил, всех ли все устраивает, старший из сыновей почившего месье Трамбле даже не подумал требовать больше. Кивнул головой, соглашаясь со всеми условиями. Подписал, не перечитывая все предоставленные документы. И, поцеловав ручку мадам Эмеральд, удалился с глаз Каина Булстроуда, пока тот не приревновал, не надумал себе лишнего и вообще не припомнил, что Томас, как бы, сотрудник его компании, но получил должность не потому что большой молодец, а потому что папочка попросил. Да, тот самый, что сейчас лежит в cercueil, а значит, Каину Булстроуду ничего не стоит инициировать проверку, по итогам которой вышвырнет нелюбимого дальнего родственника его горячо любимой cousine за дверь.
А что он на него так съелся? Подумаешь, сказал на mariage, что у отца хороший вкус на femmes. Так на правду не обижаются. Ох, эти anglais, все такие жуткие снобы и propriétaires!
Первая неделя больших перемен подходит к концу. Томас уже готовится выдохнуть с soulagement и больше заботиться о своем досуге на выходных, чем о поставленных еще три недели назад задачах. Он ведет непринужденные светские беседы с коллегами, попивая café, когда приходят за его душой. Просят пройти в кабинет миссис Эмеральд Булстроуд (да, быстро они табличку на дверях поменяли). Immédiatement. Кажется, у него проблемы. Потому что последний раз «немедленно» было чуть больше недели назад. Как раз тогда скончался отец.
Ладно, в этот раз пронесло. Ни pleureuses, ни funérailles. Разве что намеки на увольнение. Совсем не поэтичные, с аргументацией и прочей фигнёй, которая не то что подпортила вечер vendredi, а безнадежно испортила еще и выходные. На мгновение Томас даже думает не ждать еще отведенную ему неделю, а уйти самому (благо денег, оставленных отцом, хватит на безбедную жизнь). Да, он может. Вернется в Тоскану, займется viniculture. Разбогатеет. Или deviendra alcoolique. В общем, проживет яркую, но незабываемо vie bohème. Да только ему нравится то, чем он занимается сейчас, пусть по результатам проверки не очень продуктивно.
Меньше часа до начала выходных, а Томас занят тем, что выбивает себе места на трибуне спонсоров. Игры в межсезонье — это всегда скучно, а поэтому достать билеты не составляет большого труда. Сложнее подкатить к нужному joueur так, чтобы менеджеры команды не поняли, что происходит, потому что тогда попросят свой pourcentage, а это уже не столь выгодно и вообще Булстроуды — те еще avares, все деньги держат в семье и ни с кем не хотят делиться. Даже с ним, а он, между прочим, тоже их семья! Ну почти. Одним ongle на левой ноге. Короче, не суть. Сейчас важно сконцентрироваться на victime. Вернее, на его ключике к собственному кабинету. Потому что если он приведет Оуэна Уилкиса в качестве ambassadeur… Да, Эмеральд будет ему лично café готовить.
Ну помечтать невредно.
Матч, если честно, скучный. «Сороки» на новый сезон нахватали полно именитых joueurs, но те еще не сыграны между собой, а поэтому демонстрируют весьма посредственный результат. Томас даже сказал бы, что ниже ожидаемого для самой титулованной équipe в лиге и всё такое. Да только кого его мнение волнует? Вот именно. Так что лучше se taire. Sourire. После игры пройти в зону для прессы и случайно столкнуться со звездным ловцом, пока тот не ускользнул в vestiaire.
— Томас Трамбле. Я из «Нимбуса», — спокойно сунуть carte de visite в руки и обескуражить улыбкой. — У нас есть offre для вас.
Вот так сразу брать taureau за рога или симпатичного garçon за волосы. В общем, не тянуть кота за хвост. Эмеральд любила сначала покопаться в куче papiers, связаться с менеджером, потом понаблюдать, поговорить о том и о сем, и только потом делать предложение, от которого только Тео Роули мог отказаться (набивал себе цену, засранец). У Томаса свой подход. Innovant. Без préludes сразу всунуть… контракт, а не то, о чем в société puritaine туманного Альбиона мечтает чтобы им всунули. Хотя здесь как дело пойдет. На войне все средства хороши, правда?
— Если заинтересует, буду ждать у выхода. Boire. Отпразднуем ваш первый матч за «Сорок». Обсудим наше proposition, — улыбается шире, но позволяет себе скользнуть взглядом по Оуэну снизу вверх и сглотнуть.
Всё-таки профессиональные athlètes — это его faiblesse. Все как один подтянутые и такие… en sueur. Томас нормально так зависает в своих фантазиях. А когда возвращается в реальность, то видит перед собой недовольную tête Роули и сразу как-то нехорошо становится. Будто испорченную huître съел.
— Au revoir, — обращается к предмету своего обожания.
— Horrible jeu, — а это уже к недокузену, потому что нечего было его позером обзывать. Да-да, Роули, Томас все запомнил.
Вот бы еще вспомнить, где здесь служебный выход…
Поделиться305-07-2025 22:46:24
хорошая игра для оуэна не только та, в которой удается догнать этого маленького быстрого блондинистого засранца. нет, не роули, как могли бы подумать многие, а снитч. оставляя личные передряги за пределами поля, уилкис позволяет себе другие шалости на игровом поле. он не только мастерски избегает встречи с бладжером, но и вдоволь издевается над соперником. так, ликвидация ловца вражеской команды отличный исход для него. бедолага отвлекся и влетел в собственного капитана. так жаль. падение было... болезненным? оу. черт. нужен врач ... оу это снитч? ничего не имеет значения перед целью. оуэн петляет по стадиону в поисках мелкого засранца. ему не страшно не успеть или снова потерять его. намного опасней достичь своей цели при отрицательном счете. успех в неправильное время. оуэн знает все об этом. ощущая давящую ответственность на своих плечах, он с опаской озирается на счет. давайте. ну же. так и хочется крикнуть "эта стерва строила глазки уолли перед игрой", чтобы таби ликвидировала маленькую суку с квоффлом в руках. не прямо. аккуратно. без последующего удаления, но с максимальной эффективностью для каждого. вероятно, звучит мерзко, но какая разница, что было в прошлом, если все будут помнить только победу?
час. два. три. ребята выдохлись и уже начинают собачиться с друг другом. проигрывают в счете. расстраиваются. косятся на уилкиса, но пока не срываются. в отличие от трибун после очередного удачного броска. фанаты ликуют. счет все еще не в пользу сорок, но присутствие всего одного ловца на поле все еще обещает им победу. оуэн набирает скорость и летит в трибуну, чтобы взмыть над головами болельщиков с золотым мерзавцем в руках.
пора заканчивать эту вечеринку.
что выдает в оуэне еще неопытного спортсмена? он всегда готов искупаться в своей славе, а потому, воспринимает всех исключительно как своих фанатов (даже журналистов). со лба все еще течет пот в тот момент, когда его отвлекает симпатичный юноша. он прослушивает почти половину, рассматривая его тонкие черты лица и не замечая на нем нужного волнения и благоговения. благодарит бога, что цепляется за французскую фразу и догоняет ее значение благодаря созвучности к английскому. лукаво улыбается и затем без стеснения выдает:
— предложение? надеюсь, достаточно неприличное... — пожимает плечами, считая, что шутка получилось достаточно забавной, — иначе я не смогу вести переговоры без моего агента.
отворот поворот. все просто. оуэн еще слишком неопытен, чтобы самому решать такие вопросы. он в команде недавно и больше всего боится расторжения контракта из-за подозрения в грязной игре. галлеоны мимо кассы .. точнее босса. опасно. что-то из прошлого, что совершенно не вяжется с идеальным образом оуэна уилкиса, который выстраивали в прессе все это время.
— horrible jeu
но истинная суть не может скрываться под идеальной маской слишком долго. обращение красавчика к тео роули в секунду делает его намного более ... интересным. желание узнать что-то ... личное или грязное о новом сокоманднике становится сильнее страха. уилкис помнит о том, что лучше всего умеет ... говорить, а потому тут же меняет свое мнение.
— впрочем... я буду с_ч_а_с_т_л_и_в встретиться, — бросает ненароком, улыбаясь шире допустимого. напоследок подмигивает и отправляется за остальными ребятами в раздевалку. нужно избавиться от этого потного смрада...
✘✘✘
оуэн вертит в руках визитку, спускаясь по ступенькам стадиона. томас трамбле. ничего даже и близко знакомого. волшебник привык считать, что знает уже каждую крысу в спортивном мире, но ... жизнь не перестает удивлять. он останавливается возле знакомой фигуры и снова лукаво улыбается.
— моя команда наверняка будет в баре по ту сторону улицы. предпочитаю говорить без посторонних ушей, поэтому предлагаю прогуляться. за углом есть джентльменский клуб, где ценят приватность посетителей отдельными комнатами...
звучит как предложение сходить в бордель. но к сожалению, в планах лишь приятно обставленный салон с хорошим обслуживанием и достаточным количеством защитных чар, чтобы информация не покинула этих стен.
Поделиться419-07-2025 21:04:08
Говорят, не повезёт в картах — повезёт в любви. А если карьера после преждевременной кончины отца пошла не туда, то надо задуматься о будущем. Например, поставить всё на «Пушек» в ближайшем матче или же flirter с не слишком старой и ещё ничего себе (после трёх бокалов шампанского) вдовой. Или же пойти в менеджеры к этим начинающим звёздочкам. Да, найти себе какую-нибудь девочку-припевочку, что вышла личиком, но не особо наделена талантами, засунуть её в какую-нибудь занюханную команду — потому что да, пусть не для ловли квоффла её мама родила, зато форма выгодно подчёркивает все изгибы, и на метле сидит так, что легко представить её верхом на… Ну, понятно, что представляют сорокалетние английские мужчины, не слишком счастливые в браке, когда покупают билеты на игры очевидных аутсайдеров лиги. Протащить madam по всем журналам, устроить романтично-лживые отношения, чтобы прессе было о чём писать. На фоне популярности подписать пару удачных рекламных контрактов с хорошим процентом для себя, а затем через год, когда из Хогвартса выпустится новая порция талантливых спортсменок, повторить схему.
А как же дружба? Как же человеческие отношения? Увы, только бизнес, потому что спортивные менеджеры — те ещё vautours. И не только те, кто имеет дело с юными девочками, мечтающими о месте в «Гарпиях». Те, кто опекают перспективных парней, рассказывают им баллады о том, что разорвать контракт — проще простого, и вообще один неверный шаг — и пока-пока, лига, деньги и слава, тоже те еще засранцы. Какая неприкрытая ложь, манипуляции и неприличные проценты при минимальной затрате ресурсов.
Решено: не повезёт в «Нимбусе» — Томас уйдёт в менеджеры. У него даже один перспективный и харизматичный подопечный нарисовался. Самый дорогой контракт «Сорок» в сезоне! И за какие заслуги? У Томаса есть кое-какие предположения, но озвучивать такое вслух — верх impudence, а он себя и свои манеры, вообще-то, не на помойке у бара в Лютном Переулке нашёл. Да и какое ему дело, кто и по каким критериям в основной состав попадает? Главное, чтобы «Сороки» показывали результат, а то как-то грустно будет, если такая команда скатится вниз турнирной таблицы только потому что…
Мысль ускользает. Ладно, так тому и быть. Не фанат он «Сорок», чтобы так переживать за их место в сезоне. Да и вообще, какое ему дело до менеджерских решений нового президента команды, если на горизонте намечается весьма перспективный контракт?
То есть Оуэн Уиксли собственной персоной. И эта улыбка — скорее дворового хулигана, чем золотого мальчика… ну, до дрожи в коленках. И будет грешно не улыбнуться в ответ. Не мило и любезно, а как сытый и chat repu, что слопал тунца, который хозяин планировал открыть к ужину, потому что с ним вчерашние макароны кажутся не такими уж отвратительными.
— «Джентльменский салон»?
Чуть приподнимает бровь Томас и сглатывает, чтобы не начать ворчать, что то, что эти бритты называют джентльменскими салонами, во Франции — трактирами для taudis. Уже набирает в лёгкие воздух, дабы разразиться патриотической тирадой, но вовремя прикусывает язык. Вспоминает, что он здесь ради дела, и как бы ему ни нравилась работа менеджера, душой и телом он уже прикипел к креслу в «Нимбусе».
— Не волнуйся, секс, наркотики и слив матчей предлагать не буду, — так, comme ça, тоном разговора о погоде начинает беседу Томас, ступая шаг в шаг за новой звёздочкой «Сорок». — Всё законно, с документами, юристами и процентами для команды.
На входе встречает не слишком миловидный джентльмен, но первое впечатление о «джентльменском клубе» спасает миловидная девица, которая явно узнаёт Оуэна, но виду старательно не подаёт. Mignonne. Томас от такого сервиса не то чтобы в восторге, но могло быть и хуже. Впрочем, ещё не вечер, и в развлекательной программе на вечер может записаться выступление некрасивых английских женщин.
«Pas le cancan, s'il vous plaît», — вообще-то Томас в Бога не верит, но в такие моменты становится тем ещё saint. Его же душа, воспитанная на эстетике Парижа, просто не выносит этих дикарских плясок, где дрыгают ногами невпопад и задирают юбки не в такт!
— Думаю, «Нимбус» как компанию представлять не надо, — вновь берёт инициативу в разговоре. Им бы только остаться наедине. — И почему подписать контракт — это очень хорошая идея? А если не веришь мне, спроси у своего друга и товарища по команде — Роули.
Да, лёгкая издевка, потому что только слепой не заметил, что между Загонщиком и Ловцом «Сорок» кошка пробежала. Интересно, место в раздевалке не поделили или история более древняя, опутана школьными обидами и любовными делами? Томас ставит на второй вариант, но, увы, не ради грязных сплетен он здесь.
— Но на все твои вопросы я готов ответить.
Отредактировано Thomas Tremblay (23-11-2025 17:22:19)
Поделиться504-11-2025 16:46:40
о у э н у и л к и с. все еще пахнет потом, шампунем и победой, когда проходит мимо зеркала в холле и поправляет ворот рубашки, будто собирается не на переговоры, а на свидание. может, оно и есть свидание, если считать за роман умелый обмен взглядами и выгодами.
джентльменский клуб действительно не бордель, хоть и не гнушался и подобными услугами (если знать, кого спросить), но оуэн все равно чувствует себя так, будто собирается продать душу... или тело, кто знает, что сейчас ценнее.
— не волнуйся, секс, наркотики и слив матчей предлагать не буду, — очаровательно разочаровательно продолжает томас, вызывая у оуэна лишь задумчивый взгляд и тихую усмешку.
а жаль.
должно было звучать вслух, вспомни ловец старые привычки, а пока лишь остается играть недотрогу, отмечая явный напор симпатичного француза. сложно привыкнуть, что в новом статусе уилкису пришлось сменить роль хищника, на игру жертвы. как оказалось, такая позиция намного более выигрышная и ... сытая, если новому менеджеру показалось, что он выиграл... как? долго ломаться, показушно сомневаться и делать вид, что дело не в деньгах. а дело всегда в деньгах. только в них.
— все закоооонно, — тянет за томасом, чуть усмехаясь. он по опыту знает, что когда кто-то говорит, что все законно», лучше держать ухо востро и кошелек при себе...или хотя бы помнить, где ближайший выход. благо, оуэн играет на своей территории. клуб как обычно пахнет виски и дорогими духами, женщины здесь улыбаются глазами, а не губами... видимо, дресс-код. ловец кивает хостес, слушает и одним кивком дает понять, что им необходима приватность. не с хостес, а томасом ... хотя, может удастся разложить и на троих? вскоре они оказываются в отдельной комнате с полупрозрачной перегородкой, которая шепчет заклинания уединения.
оуэн бросает визитку на стол, рядом со стаканом, когда официант ставит перед ним его обычный заказ. небрежно, будто не придает всему этому значения, но на деле считает, оценивает и примеряет на вкус. "нимбус" звучит слишком громко, чтобы не заинтересоваться.
— знаешь...томас, — он наклоняется вперед, локти на коленях, улыбка лениво растягивается, — я всегда немного настораживаюсь, когда мужчины поджидают меня после матчей и обещают, что всё честно, — пауза, по привычке хищная улыбка, — но клянусь метлой, у тебя есть талант подавать это убедительно. почти поверил.
почти.
оуэн прищуривается, наблюдая за тем, как томас достает папку, как двигаются его пальцы. четко, уверенно, с тем типом французской грации, которая заставляет людей доверять и подписывать, совершенно не вчитываясь. где-то он уже видел такие руки... в казино у дилеров, которые улыбались, снимая с клиентов последние монеты.
— роули? — повторяет с насмешкой, когда слышит знакомое имя, — интересный аргумент, — улыбка чуть шире, чем положено жертве, но все равно красиво, — так он отказался? роули из тех, кто ходит только по безопасным дорогам, — делает вид, что не знает последних сплетен лиги и поднимает свой бокал. виски горчит, но приятно. иногда оуэн улыбается слишком легко. слишком привычно. как будто за этой улыбкой нет ничего, кроме света и игры... но стоит бокалу коснуться его пальцев и память подсовывает картинки, сладкие, как вино на чужом языке. он помнит, как все начиналось. как женщины смеялись, прикрывая губы ладонями, а мужчины распахивали перед ним двери. не потому, что верили. а потому что хотели верить. он подстраивал голос под нужный тембр, взгляд под нужный угол, а движения под ритм собеседника. искусство зеркала, в котором отражается только то, что другому приятно видеть. камин, бархатное кресло, запах жасмина. тонкие пальцы, сжимающие его запястье. обещания, шепчущиеся в полумраке. он говорил мало, но всегда точно. нужные слова в нужный момент. как точно пойманный снитч в начале матча и люди, такие разные, одинаково таяли, теряя осторожность.
ему было всё равно, кто перед ним. леди, что прячет кольцо мужа в сумочке или джентльмен, скучающий в своем браке. все они хотели одного... чтобы их заметили, чтобы им улыбнулись именно так, как улыбался он. тогда казалось, что это магия. сейчас всего лишь навык. ловкость рук и никакого мошенства. он пил их взгляды, их внимание, их слабость, пока не научился различать привкус власти на губах.
в голове складывается простая арифметика. новый контракт всегда шаг выше, больше влияния, больше галлеонов, больше свободы...но свобода всегда требует платы. возможно, прямо сейчас перед ним человек, который умеет выбирать таких, как он ... молодых, амбициозных, немного голодных...и это делает томаса еще опаснее.
— давай так, — он поднимает взгляд, — я не люблю читать мелкий шрифт, но люблю слушать истории и комплименты. почему именно я? кроме того, что мое лицо сейчас первых полосах спортивной хроники...
вопрос звучит просто, почти игриво, но в нем есть острие. если трамбле готов играть, то игра началась. уилкис еще не знает, подпишет ли. не знает, чего хочет больше ... контракта, информации или может-быть самого менеджера? знает только одно... он не промахивается.
Отредактировано Owen Wilkes (04-11-2025 18:32:34)
Поделиться623-11-2025 19:46:11
Джентльменский клуб, где новая звездочка чувствует себя вольнее, чем в небе. Интересно. Скорми Томас эту историю журналистам — и завтра к обеду Эмеральд самолично явилась бы к нему в кабинет, требуя немедленно прекратить все переговоры, потому что лицом «Нимбуса» не может быть… кто? Томас слегка приподнимает бровь, наблюдая за тем, как Оуэн, даже не взглянув в винную карту, делает заказ и плюхается на диван, не забрасывая ноги на стол, скорее из приличия, чем из каких-то благородных порывов.
О нет, Трамбле ни в коем случае не хочет плохо думать о своем потенциальном подопечном, но кое-какие детали биографии ловца «Сорок», которые не прочитаешь в спортивных журналах, а скорее узнаешь в пропахших алкоголем и сигарами клубах, наталкивают на peu convenables мысли. И, может быть, чисто чтобы подосрать коллеге, Томас бы и поговорил с журналистами о новой восходящей звезде квиддича. Но так исторически сложилось, что Томас — та самая damoiselle en détresse, а Оуэн Уилкис – его prince charmant или шкура золотого тельца, которую он должен бросить к ногам директорам «Нимбуса», чтобы удержаться в кресле, а не пополнить rangs знаменитых бездельников. Да, скорее всего, второе, пусть и в роли принца на белом коне этот конкретный британец неплохо бы смотрелся.
«Надо будет потом при случае организовать une séance photo с ним на метле, чтобы волосы развевал ветер. Все будут пищать от восторга», — делает себе еще одну пометку в уме Томас, пристально изучая винную карту и едва заметно кривится от того, что не находит ничего там приличного. За окном начался мелкий дождь, и листья на деревьях потемнели, став похожими на мокрый бархат. «Ладно, буду пить, что и он», — выбор, что дается Трамбле непростой, потому что у британцев удивительно отвратительный вкус не только в одежде, но еще в еде и в алкоголе. Знал бы Томас о такой проблеме, то обязательно прихватил бы бутылочку красного vin de collection с самых глубоких подвалов отцовского дома, но увы и ах, даром провидца он, в отличие от своего любимого кузена Ноэля, не наделен, а поэтому придется давиться l'urine de dragon , которую британцы называют виски.
— И часто тебя мужчины поджидают после матчей, обещая, что все честно? — откровенно язвит, но делает это красиво – отбросившись на спинку дивана, устремив взгляд голубых глаз в собеседника и улыбаясь так красиво, что уже сейчас можно брать и размещать его колдографию на обложке какого-то журнала для стоматологов или хотя бы на рекламном щите с зубной пастой.
Его мысли текли параллельно разговору. Пока губы растягивались в ослепительной улыбке, ум фиксировал детали: неприкрытая оценка в глазах Оуэна, насмешливый тон, с которым тот произнёс «закоооонно», ленивая, но цепкая внимательность. Этот парень не был простаком. Он был продуктом своей среды — голодным, амбициозным и прекрасно понимающим свою цену. И в этом Томас видел не препятствие, а возможность. Гораздо проще иметь дело с тем, кто понимает язык выгоды, чем с наивным идеалистом. Вся эта ситуация была похожа на сказку, но сказку мрачную, где у каждого принца есть свои скелеты в шкафу.
Вкус виски на его языке был отвратителен — древесная горечь, пахнущая старыми коврами и английским высокомерием. Томас сглатывал его с усилием, маскируя гримасу благосклонной улыбкой. Каждая молекула его французской души протестовала против этого варварского напитка, но он позволял себе это маленькое страдание. Жертва во имя большего. Мысленно он уже составлял список вин из тосканских погребов, которые однажды, в случае успеха, он великодушно предложит Оуэну в качестве культурного просвещения. И понимания, что вот эта его нынешняя тусовка – это не предел. Это низы, из которых надо выбираться.
Вопрос Оуэна — «почему именно я?» — первое интересное событие за вечер. Томас даже приободрился. Почувствовал приятный холодок по спине. Азарт. Вот она, развилка. Лесть о его лице на первых полосах была очевидным, ожидаемым ходом. Слишком просто. Слишком банально для такого экземпляра. А Томас он же une marguerite, не терпящая банальностей.
Впрочем, сразу Трамбле ответ на вопрос не дает. Он позволил паузе затянуться, наслаждаясь моментом.
— Потому что первые полосы — это следствие, а не причина, — мягко стелет. — Полосы занимают талантливые игроки. Но лицами брендов становятся личности. А личность — это всегда история. Интрига. Ты не просто пока самый результативный ловец лиги, Оуэн. Ты заставляешь зрителей затаить дыхание, гадая, что ты сделаешь в следующую секунду. И я сейчас не говорю только о поле. Ты удачно соединил в себе талант и харизму, а «Нимбус» продаёт не просто мётлы. Мы продаём мечту. Преимущество. Искру. И я вижу эту искру в тебе.
Томас слегка наклонился вперёд, сокращая дистанцию, но не нарушая её. Его движение было не агрессивным, а интимным, доверительным.
— Роули... — Томас произнёс это имя с лёгким пренебрежением, едва заметным движением брови. — Он предсказуем. Он — безопасная инвестиция. Стабильный игрок, а не легенда. Знаешь почему? – Пауза. Еще один глоток отвратительного пойла. – Легенды строятся на риске. И на гении. Поэтому я здесь и говорю с тобой.
Томас откинулся на спинку дивана, его поза вновь стала непринуждённой, будто он потерял интерес к происходящему. Будто наработался за сегодня, а теперь решил отдохнуть. Фикция. Он не сводит глаз с Оуэна. Ждет от него очередной фокус, потому что поломаться – это святое. Он понимает, а поэтому освободил для Уилкиса целый вечер.
