Дни, в которые жизнь делает лихой вираж, чаще всего невозможно предугадать, ведь они почти ничем не отличаются от череды таких же серых, рутинных дней, которые серебристыми рыбками проскальзывают мимо. Эти дни не отмечены в календаре, о них никто не говорит заранее, а по унылому серо-пасмурному утру никогда и не догадаешься, что сегодня произойдет что-то из ряда вон выходящее.

Во всяком случае Лея, когда впервые встретилась с миловидной мисс, представившийся Селиной Колдвелл, даже и не подумала, что именно эта встреча станет поворотной точкой в ее жизни. Точнее, та, что последует за ней, а вся эта череда событий окажется лишь изящно разыгранной партией, которая предназначена для того, чтобы заманить ее в ловушку, откуда уже не выбраться.

Мисс Колдвелл была чертовски убедительна. Ее миловидное личико кривилось от гнева, а раскрасневшиеся щеки показывали всю гамму эмоций, который она якобы испытывала в отношении одного богатого негодяя, посмевшего позариться за самое ценное, что только у нее было — ее честь. Лея сочувственно кивала, подливала девушке успокаивающего чая с нежными лавандовыми нотками и составляла в голове план, который просто категорически не мог пойти не так.

Кто бы знал.

До назначенного времени оставались считанные минуты, и Лея в который уже раз перепроверила себя по бумажке, где были записаны все детали. Адрес, время, имена, описание помещения и то, что именно нужно было найти. Она доверяла своей памяти, это безусловно, но какое-то острое чувство неправильности заставляло ее раз за разом сверяться с написанным. Словно рычаг уже двинули, и теперь все неумолимо катилось к единственному возможному исходу.

Иногда интуиции стоило доверять. И если бы Лея прислушалась, если бы хоть на миг предположила, что все далеко не так прозрачно, как казалось с первого взгляда, то история бы развернулась совсем иначе.

Но факт оставался фактом — механизм был приведен в действие, и вот уже девушка в нужное время бесшумно двигалась по роскошному кабинету, который мог бы подойти только очень важному министерскому чинуше или же баснословно богатому бизнесмену. Наметанный взгляд отмечал не только стоимость мебели, которая стояла в кабинете — один только дубовый стол мог стоить как годовая зарплата рядового лондонца, — но и всякого рода безделушек, начиная с тяжелого золотого пресс-папье и заканчивая изящной, инкрустированной драгоценными камнями статуэткой за стеклом шкафа-витрины.

Она не удержалась от мини-экскурсии по квартире, которая будто сошла со страниц тематической рубрики Ведьмополитена, посвященной дизайнерским интерьерам. Каждая деталь дополняла другую, идеально подходила к ней и была настолько безупречна, что в какой-то миг Лея даже засомневалась, что кто-то здесь вообще живет. Словно она попала в декорации к постановке. Но все же если присматриваться, то можно было заметить и пусть и малые, но следы обитания — сбитый плед на диване, оставленная на кухне чашка с разводами от черного чая, несколько свежих газет на столике. Те самые мелочи, которые и отличают картинку от действительно обитаемого помещения.

Если только кто-то очень тщательно не подготовился к ее приходу.

Найти нужный шкаф в кабинете не составило труда — это была очередная витрина, которая через стекла выставляла напоказ свое содержимое. Одна дорогая безделица там соседствовала с другой, третьей, четвертой. Так, будто Лея попала в некое подобие частного музея, где удовольствие любоваться любопытностями доставалось только владельцу квартиры и его гостям. Почему мисс Колдвелл решила мстить ему за разбитое сердце именно таким образом, девушка  в итоге так и не поняла, разве что мужчина был невероятный материалистом, который крепко держался за все то, чем владел, подобно дракону, обнимающему гору сокровищ. Но лишние вопросы всегда были неуместны в подобных делах, а чужое сердце — как и разум, — скрыты за туманом и непроглядной темнотой, если только ты, конечно, не профессиональный легилимент.

Защита на витрине была весьма неплохой, однако все равно стандартной — заклинания цеплялись друг за друга изящной сеткой, и это вполне подходило под дух этой дорого обставленной квартиры. Без души, но за большие деньги. Справиться с ней было делом нескольких минут, и вот уже стеклянная дверца распахнулась, обнажая перед ней свое содержимое. Ее мало интересовали сейчас остальные вещицы — только тот артефакт, который ей заказали. И, в целом, больше ей нечего было здесь делать. Кончики ее пальцев, затянутые в перчатки, коснулись металла, и девушка нахмурилась.

Это было не то. Совсем не то, о чем говорила мисс Колдвелл. Значит ли это, что надо искать дальше?

Или…

Раздавшийся сзади голос заставил напрячься. Внутри похолодело, и Лея прокляла все на свете за свою безалаберность — можно было оставить пару маячков на входе, чтобы ощутить чужое присутствие хотя бы за несколько минут, которых хватило бы, чтобы переместиться отсюда, будто ее здесь никогда и не было. Сейчас уже было слишком поздно. Лея почти физически почувствовала — неприятными мурашками вдоль позвоночника, — как заработали заклятия против аппарации. Пусть к отступлению был отрезан, ведь единственный выход переграждал владелец квартиры собственной персоной — мистер Корнелиус Огден, тот самый старший сын алкогольной империи Огденов, чьими стараниями население волшебного Лондона было на грани того, чтобы спиться.

Но… не должна ли в этом время состояться его встреча с мисс Колдвелл?

Так или иначе, нужно было что-то делать.

Лея медленно выдохнула, ее плечи расслабились. Мягко прикрыв стеклянную дверцу, она резко обернулась, взмахивая волосами, и широко улыбнулась — так, как обычно почти никогда не улыбается, с нотками демонстративной радости и наигранного веселья.

— Мистер Огден! — она воскликнула и уперла руки в бока. — Что же вы так рано пришли, ваши друзья говорили, что вы будете позже, я совсем не успела подготовиться! — Лея пошла по кабинету, слегка покачивая бедрами, словно в танце. — Между прочим, это должен был быть сюрприз по случаю международного дня поедания яблок! А я ведь из-за вас даже не успела их подготовить, — она укоризненно покачала пальцем, словно отчитывая маленького ребенка, который провинился перед взрослыми. — Неужели вам придется смотреть все представление в таком виде? Это никуда не годится! Танцы, между прочим, это очень тонкое искусство, целая наука! Поэтому будьте так любезны, дайте еще немного времени, проследуйте в гостиную и отдохните. Может, вам сделать чай или… чего покрепче?

Если ей повезет, то удастся заболтать мужчину. Ее оценивающий взгляд скользнул по нему почти ласкающе, вбирая каждую деталь — как он одет, как ведет себя, как смотрит и говорит. А если бы они встретились при иных обстоятельствах, то Лея вряд ли смогла отказать себе в удовольствии пофлиртовать с ним. Сложно было отрицать, что Огден был дьявольски привлекателен.

Но сейчас, увы, было не до того.

Интуиция истошно вопила где-то на краю сознания, но Лея уверенно отодвигала ее подальше, в самый дальний уголок. Сейчас было совсем не время поддаваться панике — она, увы, никогда не доводила до добра. И несмотря на то что ситуация выглядела совершенно провальной, девушка отказывалась сдаваться.

Нужно было бороться до конца.

Потенциально… самое худшее, что могло бы случиться, что этот богач просто сдаст ее в аврорат — она еще не успела ничего взять забрать, однако само проникновение уже явно не позволило бы ей выйти сухой из воды. Но и наказание было бы не столь строгим, насколько могло бы быть, если бы ее карманы значительно потяжелели.

Либо они могли договориться. Потому что по лицу Корнелиуса Огдена было видно, что его происходящее искренне забавляет. Да, когда ты в полной мере владеешь ситуацией, будет очень странно чувствовать себя иначе. И Лее это, конечно же, совершенно не нравилось!

— Ваши друзья, — Лея очаровательно улыбнулась вновь. Судя по реакции, это был промах. Неужели у этого молодого человека не было друзей? Его бы, конечно, пожалеть, вот только ситуация как-то не располагала. — Или, вероятно, те, кто считают себя вашими друзьями.

Попытка выкрутиться была сомнительной, но отступать было уже поздно. И стоило гнуть именно ту линию, которую она взяла за основу, даже если сейчас уже она казалась совершенно абсурдной. Да, это был самый настоящий театр абсурда! И она в нем самая главная актриса, которой не посчастливилось оказаться не в то время и не в том месте. Или просто надо было все-таки переспать с режиссером…

Мерлин, какой бред! Это все явно из-за накатывавшего чувства легкой безысходности, что щекотало нервы и заставляло продолжать импровизировать даже тогда, когда была твердая уверенность, что все карты раскрыты.

Нет, мистер Огден откровенно забавлялся! Теперь это было очевидно — сдавленный смешок, который тот попытался скрыть за кашлем, говорил сам за себя. Это было видно и по блеску его глаз, словно он знал что-то, что не было доступно простым смертным. Или, как минимум, не было доступно одной конкретной девушке, стоявшей перед ним.

— Конечно! — уверенности в ее голосе хватило бы и на десяток таких, как она, вот только внутри подобной уверенности она совсем не ощущала. — Но без подготовки начинать вот так — совсем не подобает профессионалу, которым я, без сомнения, являюсь. Но яблоки! Без них в такой день никуда.

Лея несет эту чушь столь вдохновенно, что будь совсем иная ситуация — возможно, ей и поверили бы. Но теперь внутри закрадывалась мысль, что здесь что-то было не так чисто, как казалось изначально. Как будто… как будто что?

Развивать дальше она не стала — пока! — потому что приходилось изворачиваться здесь и сейчас в надежде если уж не убедить, то хотя бы уболтать мистера Огдена, чтобы тот выпустил ее из этой хватки и позволил вовремя улизнуть.

Аппарация, впрочем, не работала — это она уже проверила.

Квартира была защищена хорошо, и уже за это можно было поставить жирный плюс ее владельцу, который отлично подготовился к подобного рода проникновениям. Вот только если выбраться отсюда было так сложно, так почему же попасть внутрь оказалось столь легко?

Еще одна мысль, которую стоило бы отложить, чтобы обдумать позднее.

— Нет, благодарю. Я не пью во время работы, — она снова обезоруживающе улыбнулась. Действительно, чему тут удивляться. Одна фамилия мистера Корнелиуса уже говорила о том, к какому уважаемому роду он принадлежал, и было бы странно предполагать, что в доме будет что-то кроме огденского. — А вы не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Вы же дома, — Лея подмигнула.

В голове мелькали мысли цветной каруселью — что же делать дальше? Где искать пути отступления? Все должно было быть совсем иначе! Он не должен был прийти так рано, никаких противоаппарационных заклинаний, все тихо да гладко! А еще… Корнелиус Огден не должен был быть настолько привлекательным внешне, что даже в этой не слишком приятной ситуации не получалось не заглядываться на него. Не то чтобы она никогда не встречала привлекательных мужчин.

Впрочем, уже через несколько мгновений из головы выветрилось все, что она думала про него и его внешность. Все с той же мягкой улыбкой и чарующе поблескивающим взглядом — почти так же, как и огденское в его стакане, — мистер Корнелиус забивал один за другим гвозди в “гроб” ее импровизации.

Конечно же, он не поверил. Было бы глупо и наивно надеяться на обратное.

— Вам показалось. Я не искала, я… изучала, — Лея все еще улыбалась, теперь уже мягче и не так ослепительно, как до этого. Как будто более искренне, но все еще не до конца. Стоит ли продолжать эту игру? Тогда, когда видно, что все это впустую. Девушка, впрочем, и сама себе не слишком верила — лишь надеялась, что удастся сбить его с толку и найти возможность сбежать. — Возможно, мистер Огден… — она сощурилась и подошла чуть ближе, останавливаясь ровно перед ним и склоняя голову набок, — …мы сможем договориться и замять эту неловкую ситуацию с вашими друзьями? Соглашусь, действительно не самый удачный “подарок”, который можно было бы пожелать. Да еще и по такому поводу. Но если вы переживаете… вы можете проверить — из вашего дома ничего не пропало, — и добавила тише: — даже эта отвратительная статуэтка, которая является настоящим оскорблением любому человеку, у которого есть хоть какой-то вкус.

Все катилось круппу под оба хвоста, если ситуацию вообще можно было описать подобным образом. Это была максимально хорошая мина при невероятно плохой игре, но стоило уже перестать заниматься самообманом — и мистер Огден, и она сама прекрасно понимали, что все эти отговорки смешны и нелепы. Возможно, ей стоило быть гораздо более предусмотрительной — придумать заранее алиби получше, а не импровизировать на месте, гораздо глубже изучить того, в чью квартиру она собиралась влезть, да и просто оставить хоть какие-то варианты пути отступления.

Или, может, стоило сварить зелье Мопсуса? Какие там были ингредиенты? Дремоносные бобы, лаванда, слизь флоббер-червя? Кажется, что-то такое — если она правильно припоминала школьную программу, — и тогда можно было бы предвидеть хоть немножко из того, что произойдет.

Эта ошибка ей, конечно, еще откликнется.

Мистер Огден явно не собирался отпускать ее просто так — да и с чего бы? Она влезла к нему в дом, и хоть и не успела еще ничего забрать, но явно была угрозой для спокойствия. И вся эта глупая история с друзьями оказалась совершенно провальной. Кто же знал, что несчастного (пускай и очень красивого) молодого человека нет друзей. Нормальных друзей, которые могли бы подобным образом подшутить. Чтобы после хохотать до упада и вспоминать, как повелся, еще долгие долгие годы.

Все же мир богатых и влиятельных слишком сильно отличался от мира простых смертных.

Которым были доступны простые радости.

— Мне жаль, что у вас такие друзья, — Лея откликнулся даже довольно искренне до того, как успела подумать, что подобное могло бы расстроить ее собеседника. Хотя, кажется, он уже настолько успел привыкнуть к такому образу жизни и окружению, что совершенно не выглядел расстроенным, даже несмотря на то что его голос прозвучал довольно холодно. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, она поспешила добавить: — Возможно, они способны на что-то другое. На большее, чем какие-то шутки такого рода. Кому они вообще нужны, эти шутки, правда?

Лея замолчала, и лишь на миг на ее лице промелькнула растерянность. Кажется, она сказала больше, чем стоило. Хотя вряд ли мистер Корнелиус придаст подобному слишком много значения — судя по всему, взаимоотношения с друзьями его волновали в последнюю очередь.

Происходившее дальше уже было похоже больше на барахтанье бедной лягушки в крынке с молоком — довольно жиденьким, который при всем желании нельзя никак взбить в твердую массу, как сливки, — и оставалось только сложить лапки и позволить себе утонуть.

Не то чтобы эта идея уж очень нравилась Лее.

Мистер Огден — во всей своей безупречности и потрясающем внешнем виде, — оставался человеком явно импульсивным и склонным к нетерпению. И если что-то ему наскучивало, то раздражался он, видимо, столь же быстро, сколь и остывал после. Иначе как объяснить то, как он после легкой вспышки раздражения, призванной расставить все на свои места, уже перешел к более снисходительному и прощающему тону.

Да он просто забавлялся и играл с ней, не иначе!

Подобная мысль вызвала у Леи волну раздражения, однако пришлось усилием воли отодвинуть ее куда-то на самый дальний план. Ведь, если уж посудить, она сама была виновата в том, что случилось. И если бы она хоть немного тщательнее продумала все, не посчитав это дело слишком легким… Или решила бы идти сюда не под своей личиной — пусть мистер Огден встретил бы здесь какую-нибудь босоногую оборванку их Лютного, а ее.

Да, самоувереность до добра не доводит.

Осталось только понять, насколько дорогим выйдет этот урок.

Словно снимая клоунскую маску, девушка провела по лицу — в этом жесте смешалась легкая усталость и даже некоторая доля смирения, пусть и напускного. Оставалось признать, что игры кончились и театр стоило уже закрыть, а труппу распустить на заслуженные каникулы. Потому что мистер Корнелиус ясно дал понять, что этот фарс он не желает больше тянуть и им стоило поговорить открыто.

— Все на своих местах, мистер Огден. Вы можете в этом сами убедиться. Как вы понимаете, я никуда не тороплюсь, поэтому у вас будет достаточно времени, чтобы перебрать все ваши вещи, которыми вы дорожите, — голос Леи звучал куда серьезнее, чем раньше. И если ее мозг все еще работал на все сто, пытаясь придумать, как выкрутиться, то больше поспешно вываливать на своего собеседника весьма абсурдные отговорки она не собиралась.

Теперь оставалось обдумать самое главное — какой тактики придерживаться?

Мистер Корнелиус смотрел внимательно и даже с некоторым снисхождением, словно давно раскусил все ее игры и теперь лишь просто терпеливо дожидался, что же еще она будет действовать дальше. Это ощущение осталось неприятным осадочком где-то в районе живота, как будто ее сейчас переиграли. Но где? Как? Почему это случилось?

Голова шла кругом.

— Да, вы совершенно правы, — она улыбнулась, скрывая за этой улыбкой всю бурю эмоций и неуверенности, что царили внутри. — Я бы тоже не слишком хотела проводить столь чудесный вечер в компании авроров. А то представьте — вы, ваш чудесный огневиски и авроры в своих грязных сапогах топчут вам персидские ковры. Непорядок.

Надо было все же быть более сдержанной — все попытки заговорить собеседника уже провалились, — поэтому Лея медленно вдохнула и выдохнула, глядя на Корнелиуса уже гораздо более серьезно.

— Если я скажу, что это была случайность, то вы вряд ли мне поверите. Как и в то, что это не случайность, а я занимаюсь независимой проверкой того, насколько защищена ваша квартира, — девушка прошлась по комнате, закинув руки за спину, словно в размышлениях о том, что именно сказать дальше. — Тогда как насчет того, что мне нужен был один предмет — который, к слову, я у вас так и не нашла, — и раз уж фактически ничего не произошло и вся ваша собственность на месте…

Лея подошла ближе к вставшему со своего места мистеру Огдену и вздернула подбородок, прямо встречая его взгляд без тени страха или волнения.

— …как насчет того, чтобы договориться?