Бордель. Зима 1980.

На улице пахло морозцем, но заволокшие небо тучи намекали на скорый снегопад. В боковой переулок он свернул молча, не задаваясь вопросами и не бросая взглядов на вывеску — таких заведений не рекламировали в "Пророке", но это не мешало всем нуждающимся находить заветный адрес. Как вы понимаете, Фред был очень нуждающимся. Дверь отворилась мягко, запах ладана и мускуса окутал его, как старое одеяло. Эйвери не дал себе подумать или опомниться. Сегодня он тут был в первый раз.

Он не искал особого лица. Не искал глаз, в которых можно утонуть. Искал руки. Тепло. Без вопросов. Хотелось скинуть с себя все мысли, которые накопились за последнее время и просто не думать, не спорить с собой. Отвлечься.

Его спутник был старше, красивый так, как бывает красиво что-то чужое, далёкое, за пределами собственного круга, и от того манящее и спокойное. В комнате было тепло, простыни скользили под пальцами. Он даже позволил себе почувствовать — не возбуждение, нет, — просто это редкое ощущение: сейчас будет тишина. Мысли отойдут, когда включится осязательные ощущения.

И как раз в этот момент, когда рубашка уже валялась на полу, а чужая ладонь настойчиво скользнула по груди, обещая —

БУМ

Дверь выбило взрывным заклинанием, и в комнату ворвались авроры. С десяток, кажется, но, может, это просто от света. Тут и места-то столько нет, чтобы они все поместились. Одна целилась палочкой прямо в него, другой кричал от двери:

— Министерство магии! Оставайтесь на месте, руки там, где я их вижу! Это официальная операция по изъятию опасного артефакта!

Фредерик приподнялся на локтях, обведя взглядом не столько авроров, сколько свою растерянную наготу. Сразу невольно возникло ощущение "не в своей тарелке". Подумал, что мог бы прикрыться одеялом, но не стал. А то мало ли, ещё решат, что он опасен.

— Идеальное время для ареста, — лениво протянул он, — Я как раз собирался достигнуть прозрения.

Ни сколько не стесняясь, аврор скользнул взглядом по комнате, мгновенно считывая: полуголые тела, покосившийся светильник, удушающий запах ладана, лихорадочный блеск на коже.

— Любая попытка к бегству будет расценена как сопротивление. Вы находитесь на месте, связанном с деятельностью тёмных магов. Палочки на пол, быстро!

Как бы так им сказать, что их палочки уже на полу, вот же, валяются?

Один из авроров подошёл ближе:

— Имя?

— О, да вы даже не предложите сигарету? — пробормотал Рик насмешливо, — Фредерик Эйвери. Двадцать один год, кровь — синяя, если вас интересует, — он криво усмехается, — Но это вы итак уже могли заметить

Пауза. Он просто старается не хохотать, потому что ситуация вообще-то так себе. Пожалуй, в этот бордель больше лучше не заходить. Он переводит взгляд на женщину, то ли надеясь поискать у неё сочувствия, то ли желая разозлить ещё и её.

— Боюсь, никакого артефакта у меня нет, — пауза, короткая и льдистая тает в душном воздухе. на своего спутника Эйвери даже не смотрит, боясь, что в ярком свете люмосов тот окажется уже не таким привлекательным, — Хотя можете поискать у меня в заднице. Некоторые находили там обломки гордости.

Аврорат. Допросная. Позже.

Комната пахла пылью, чернилами и недопитом кофе. Фредерик сидел в неудобном металлическом кресле, руки сцеплены на коленях, волосы слегка растрёпаны — не от волнения, а от того, что не дали причесаться. Он уже отвечал на все формальности, и теперь скучал. Очень скучал по своим, блять, штанам!

— Мы знаем, что вы были в том помещении, — говорил аврор, сухой, как палочка без магии, — Мы ищем артефакт, который мог быть передан через один из борделей в этом квартале.

— И решили, что я храню его между простынями? Прелестно.

— Эйвери, вы—

— Мистер Эйвери, если уж быть формальным. Или просто Фред. Если будете достаточно нежным.

Он улыбнулся. В глазах была лёгкость, почти флирт, но под ней всё же темнела усталость. Он бы лучше поговорил с той женщиной, она хотя бы его не выбесила. И, может быть, позволила бы ему одеться.

— Что вас привело в это заведение?

— Желание не чувствовать себя бесполезной обоймой в доме, где все уже нашли с кем засыпать, — смешок, за которых прячет неизбывный запас тоски всех последних лет, — Скука. Одиночество. Я вас же не спрашиваю, зачем авроры пьют по пятницам?

Его взгляд бродит по сторонам, утыкается в потолок.

— Ваши отношения с владельцем заведения?

— Не серьёзные, уверяю вас. Он даже моего имени не знает. А я его — с трудом

— И всё же вы, представитель старейшего рода, были

— Да хватит уже, — резко сказал он, впервые за весь допрос с настоящей досадой, — Я был там, потому что хотел забыться. А теперь я сижу тут, потому что вы — идиоты, ищущие артефакты среди простыней. Мне кажется, все мы сделали не самые удачные выборы. Можно мне другого дознавателя? И штаны.

Он сцепил зубы, как мог крепко, не желая и дальше препираться. Изабелль обязательно узнает об этом и попросит Кая отпиздить его посильнее после того, как сделает что-то сама. Надо же, как разочарование, Фредерик. Может, и правда надо было её послушаться и на ком-нибудь жениться? Меньше вопросов.