Стадион оглашал рёв толпы, и в этом реве тонули даже визги бладжеров, летящих по воздуху с безумной скоростью. Над полем вился туман, словно от натопленных лондонских улиц, и от этого Кирана Хантли только сильнее захлестывало воспоминаниями: про драки во дворе, про пьяный мат отца, про запах металла на костяшках пальцев после очередной потасовки со шпаной.

Но теперь он был не во дворе. Он был в воздухе. В квиддиче. И он здесь выплескивал свою силу.

В этом матче против Хаффлпаффа Киран выложился до предела. У него гудело левое плечо от постоянных яростных ударов битой по бладжерам, рука немела от напряжения, горло болело от крика, но он всё равно вопил:

— ВЫШИБАЙ ЕГО! ПОЛЕТЕЛ, СУКА! — каждый раз, когда засекал очередной бладжер соперника, летящий в сторону Ноа или других товарищей по команде. Его голос был хриплым, почти севшим, но кипел адреналином.

Он гнался за бладжерами, как будто мстил за всё своё детство. Срывал их с траекторий, вбивал их в стены стадиона, будто это были его старые обидчики. На одном из виражей чуть не столкнулся с судьёй, но только оглянулся с усмешкой.

А когда снитч всё же был пойман ловцом Гриффиндора, когда над полем пронёсся рев трибун, а счёт отразился золотыми цифрами — Гриффиндор победил, — Киран едва не расплакался. Серьёзно. Глаза заслезились, но он быстро стёр всё с лица грязной перчаткой и с хриплым криком:
— ДАААА, БЛЯТЬ! ГРИФФИНДОР ПОБЕДИЛ!
Он крутанулся на метле, как будто оседлал хвосторогу, и только потом начал снижаться вместе с остальными.

Когда его ноги коснулись травы, он почувствовал, как всё тело ломит. Плечо пульсировало, но он даже не взглянул туда. Киран сорвал зубами с руки перчатку и кинул на траву — как будто бросал вызов самому полю. Голову держал высоко, спина прямая, походка — будто у парня с ножом в кармане. Вся его поза кричала.

Началась церемония рукопожатий. Киран, как всегда, чуть с оттяжкой, но всё же, пожал пару рук. Потом подошёл к Тореодору Роули — с лицом, будто его собрали по кускам из чистокровной аристократии.

Тореодор пожал ему руку и сказал свой вброс тихо, почти шепотом, но Киран слышал ясно, как удар — он назвал его выходцем из семьи магглов, и сказал это так, будто играть, как он, для магглорожденного — невероятное достижение.

Сначала — микродвижение, —Киран поднял бровь. Миг. Потом — всё. Он сжал руку Роули, как в тиски.
— Чё сказал? — прошипел он, глядя ему в лицо с таким выражением, будто вот-вот ударит. Он чуть дёрнул Роули на себя — коротко, резко, по-уличному. Секунда — и их уже разъединяли, очередь двигалась, Кирану пришлось перейти к следующему.

Но он не ушёл просто так. Уже отходя, резко обернулся и выкрикнул:

— Я тебя найду, Роули! — так, чтобы все слышали. Несколько других игроков Хаффлпаффа, переглянулись, потому что Хантли был не тот, кто бросает слова на ветер.

Когда церемония закончилась, Киран скинул квиддичную мантию и швырнул её на скамью, небрежно, будто это не форма, а старая куртка с улиц. Прошёл мимо раздевалки с напускным спокойствием, но челюсть у него подрагивала — он буквально грыз себя изнутри. Кулаки сжимались сами собой. На выходе из поля он поймал взгляд Ноа — их капитана. Ноа смотрел строго, почти разочарованно. Киран остановился на мгновение, как будто этот взгляд пробил его. Потом подмигнул. Широко, нагло. Мол, всё под контролем, капитан. Но ничего не было под контролем, и всё объясняется просто — он был Хантли из гетто, с улицы. И он вбил бладжер в этот мир, чтобы остаться в нём — навсегда.

Вечернее небо над Хогвартсом наливалось чернильной синевой, башни отбрасывали длинные, острые тени. Замок затихал, но Киран Хантли не спешил в гостиную Гриффиндора. Он стоял в тени арки, у входа в библиотеку, оперевшись спиной о каменную колонну. Лёгкая ухмылка играла на губах, но глаза были напряжёнными, холодными, будто в предвкушении драки. Он ждал.
И дождался.

Тореодор Роули вышел из библиотеки один, с безупречной осанкой, неся под мышкой том с золотым обрезом. Смотрел в сторону, задумчиво, ни о чём не подозревая. И тогда Киран оторвался от стены. Он быстро подошёл и схватил Роули за плечо — грубо, с уличной хваткой, не как волшебник, а как боец со двора.

— Эй!
Киран толкнул его в спину, тот споткнулся, шагнул вперёд и со стуком впечатался в каменную стену коридора. Книга глухо шлёпнулась на пол.
Тореодор спросил в чем проблема, обернувшись. Лицо его было ошарашенным, но он всё ещё пытался держать себя гордо.

Киран хмыкнул. Провёл большим пальцем под носом, шмыгнув — привычное, почти бессознательное движение, как перед дракой в чертовом Ламбете. Глаза его сузились, губы дёрнулись.
— У меня? — повторил он и усмехнулся. — У меня нет проблем. — Он сделал шаг ближе и хлопнул Тореодора по правому плечу — не совсем как по-дружески, скорее как предупреждение. — У тебя проблемы, — сказал он, с силой ткнув указательным пальцем парня в грудь.

Тореодор выпрямился. Он был чуть старше, но Киран не отступал.

"Дурное воспитание, говоришь?"

Кулак Кирана со скоростью разъярённого бладжера влетел в нос Тореодору — пользуясь эффектом неожиданности. Тот дернулся назад, затылком стукнулся о стену, а кровь хлынула из носа. Киран не дал ему опомниться. Увидел, как пальцы Роули тянутся к палочке — и резко схватил того за ворот мантии, подтянув ближе к себе. Ткань натянулась, зашуршала, задушила дыхание.
— Без палочки ты же совсем никчёмный, да? — прошипел Киран, в упор глядя в его глаза. Дыхание было горячим, коротким. Он был на грани, но всё ещё контролировал. — И что тебе сейчас даст твоё воспитание? — он усмехнулся, прищурившись. — Ты же у нас такой умный, такой воспитанный. Ну сделай мне что-нибудь.

Он оттолкнул его обратно к стене и отступил, позволив тому выпрямиться. Сам Киран сжал руки в кулаки, костяшки побелели. Вся суть его — колючая, дерзкая, уличная — вырвалась наружу.

Он знал, что это дойдёт до деканов. Он знал, что Ноа скажет, когда узнает. Но сейчас, в этот вечер, Киран чувствовал себя справедливым. Не гриффиндорцем, не учеником, а бойцом.

Но вдруг в коридоре послышались шаги, явно каблуков, по уверенному стуку явно профессор Макгонагалл — а это уже серьезно, она декан факультета Гриффиндор. Киран схватил Тореодора за мантию и затащил за пыльный гобелен, висевший как нельзя кстати возле входа в библиотеку.
— Пикнешь — зубы оставишь, — шикнул он, пережидая. Шаги по каменному полу отдавались глухо, как сердце, бьющееся после драки. — Пожаловаться всегда успеешь. За языком ты не следишь - это я уже понял.

Отредактировано Kieran Huntley (04-07-2025 10:23:23)

Подпись автора