— Здравствуйте, меня зовут Майя, я здесь, чтобы поговорить о своей смерти, — бормочет она, теребя в руках клочок пергамента с каллиграфически выведенными на ней датой и временем, когда ей необходимо явиться в кабинет главы Комнаты Смерти. Она морщится, вздыхает и опирается на стену.

— Здравствуйте, я по поводу воспомина—, начинает еле слышно шептать она, и вздрагивает, когда дверь соседнего кабинета шумно открывается, выпуская наружу несколько сотрудников Комнаты Любви, которые с интересом оборачиваются на нее, но, не говоря ни слова, уплывают дальше по коридору. Чем сильнее они удаляются, тем больше их голоса начинают казаться Майе птичьим щебетанием и тем сложнее становится разобрать слова. Она надеется, что не стала поводом для обсуждения.

Она работает в Отделе чуть меньше полугода и успевает крепко усвоить, что здесь стараются не задавать лишних вопросов.  Ее отношения с коллегами еще не пересекли границу доверия, за которой появляется доступ к более деликатной информации, к «открытым» секретам, где лишние вопросы перестают быть лишними. Пока ей это на руку. Когда в свой обеденный перерыв она выскальзывает из Комнаты Духов и торопливым шагом направляется в сторону кабинета Эйдана Блишвика, никто не задает ей вопросов.

Даже спроси они, она не знала бы, что ответить. Большинство медиумов имели свой дар с самого рождения и автоматически считали, что и она получила его так же. Рассказывать им историю своей смерти и ее последствий казалось почти стыдным и почему-то очень глупым.

Когда в последнюю неделю октября, перед самым Самайном, ее пригласили в Комнату Разума для проведения сеанса легилименции, она отнеслась к этому равнодушно. Когда к ней в голову мягко, почти с нежностью, проникла одна из сотрудниц, она ощущала благодарность. Когда сеанс легилименции закончился, хотелось лечь на пол и не вставать, скуля от собственной беспомощности. Сколь бы не старалась легилимент минимизировать неприятные ощущения от процесса, умирать во второй раз Майе было в миллион раз хуже, чем в первый. Она еще долго сидела на корточках у Комнаты Разума, хватая ртом воздух и чувствуя, как тонет под толщей холодной воды Черного Озера. Лишь спустя час ей удалось прийти в себя и пообещать себе, что в следующий раз она будет лучше подготовлена и не позволит себе так раскиснуть.

И вот она стоит перед кабинетом главы Комнаты Смерти. И ей страшно.

«Перед смертью не надышишься», — иронично решает Майя и стучится. Дверь открывается будто по волшебству, и она делает шаг внутрь. Она не успевает рассмотреть кабинет, потому что его владелец притягивает взгляд и будто заполоняет собой все окружающее пространство. Майя ожидала увидеть кого-то старше, но на первый взгляд человеку за столом не больше сорока пяти. Она пятится обратно к двери с мыслью, что зашла не в тот кабинет, но та закрывается у нее за спиной. «Точно по волшебству», — думает она. Становится очевидно, что дверью она не ошиблась.

— Я к вам… Про смерть, — выдавливает из себя Майя, продолжая комкать в руках пергамент. — Я… То есть… Я получила записку, что должна подойти к главе Комнаты Смерти. Это вы? Меня зовут Майя Полперро, я, — она делает секундную паузу, которая, как ей кажется, длится вечность, и, наконец, признает: — умерла.

Стоит Майе сказать это вслух, и ее прорывает. Слова появляются сами собой, и страх исчезает.

— Две недели назад я прошла сеанс легилименции, и мне сообщили, что воспоминания были переданы вам и что вы бы хотели их обсудить. Я… — она мнется, — я готова это сделать и буду рада помочь вам в ваших исследованиях. Я и сама работаю с духами, поэтому эта тема... Она мне близка.