За неделю до...

Вредноскоп запел впервые глубокой ночью, когда Медея пробиралась по темным коридорам Министерства Магии, после очередных сверхурочных в Отделе Тайн до неприличного времени, избегая встречи с ночным сторожем.
— Тише, дурак! — прошипела она, тряся маленький медный приборчик, но он лишь залихватски вывел очередную строчку из «Вальса лунных сильфид», который она так любила исполнять на своих тайных выступлениях. Она написала этот вальс еще во время учебы в Хогвартсе, когда чудом подружилась с кентавром Ларгусом после одной невероятно опасной вылазки в запретный лес из-за Эвана.
Вредноскоп Медеи, в отличие от многих других, пел всегда, когда чувствовал опасность, но никакой опасности, достойной его предупреждения, не намечалось.
Затем бесконечные попытки заставить вредноскоп замолчать варьировались от стандартного «Репаро» до более радикальных методов — например, погружения в ледяную воду от чего он, лишь обиженно булькая, продолжил напевать под водой или угроз выбросить его в Темзу, после чего он заиграл траурный марш.

К утру Медея сдалась.
— Ладно, ладно, я поняла. Твоя взяла, — она положила его на тумбочку, где он тут же завел веселую мелодию, будто торжествуя.

За три дня до...

Разобранный вредноскоп лежал на кухонном столе в ее квартире, окруженный книгами по артефактологии, которые она одолжила в Отделе Тайн.
— Ты не должен так себя вести, — ворчала Меда, пытаясь пинцетом подправить крошечную шестеренку, — ты — прибор для обнаружения опасности, а не музыкальная шкатулка.
Вредноскоп в ответ мигнул лампочкой и заиграл «Лунную сонату» в миноре, еще и невероятно фальшивя при том. Медея вздохнула.
— Хорошо, хорошо, я отведу тебя к мастеру, - она нахмурилась и, сдув упавшую на лоб прядь кудрявых волос, накрыла вредноскоп полотенцем, чтобы он хотя бы стал потише.

Сегодня...

Карманные часы «Сова» тикали громче обычного, напоминая, что пора выходить.
Лондон встретил ее серым небом и легким туманом, который окутывал улицы, словно старая кружевная шаль. Над головами прохожих плыли газетные совы «Ежедневного пророка», разнося последние новости о нападениях Пожирателей и новых законах Министерства, окончательно закручивающего гайки. В витринах магазинов мерцали волшебные фонари, а из кафе доносился аромат свежих круассанов и взбитых сливок с капелькой огненного виски.

Лавка Конрада Уилкиса пряталась в одном из таких переулков — неприметная, с вывеской ««Wilkes' Charm. Редкие артефакты и реставрация», на которой золотая краска давно потрескалась.
Медея задержалась у двери, вспоминая школьные годы.
Констанс Уилкис — ее лучшая подруга еще с Хогвартса, а Конрад — ее брат, высокий, спокойный, с мягким голосом, который читал им вслух параграфы по древним рунам у камина в общей гостиной Слизерина, золой выводя на полу нужные сочетания закорючек.
Она влюбилась в него еще на пятом курсе, вдруг поняв, что этот его глубокий взгляд направлен на нее вовсе не потому что ее волосы торчат во все стороны хаотичными пружинками, а совсем по другому поводу. Первая юношеская любовь. Она так часто пыталась его поддеть и поддразнить, показывая тем самым свои чувства и в итоге призналась, но он отказал ей. Вежливо, но твердо.
— Ты слишком яркая для таких, как я, — он сказал тогда нечто подобное и, во всяком случае, Меда запомнила именно такой общий смысл. Она до сих пор не знала, было ли это комплиментом или просто способом мягко отстраниться, но настаивать тогда не стала, лишь обиженно развернувшись и хлопнув дверью теплицы Травологии.

Она толкнула дверь лавки.

Сейчас..

Колокольчик над входом звякнул мягким "ля" четвертой октавы, и знакомый запах старого дерева, ладана и металла обволок ее, как теплый плед.
Лавка не изменилась: полки, заставленные диковинными приборами, стеклянные шкафы с мерцающими артефактами, и сам Конрад за прилавком, склонившийся над каким-то древним механизмом.
Сердце уже не пропускало удар, но явно смягчилось от ностальгических воспоминаний.
— Конрад, — кивнула она, вытаскивая вредноскоп из кармана, который все еще не переставал петь. Да, уже неделю.
— У меня проблема.
Прибор, словно почувствовав присутствие мастера, радостно заиграл «Вальс цветов».

— Он всегда был особенным, но в последнее время, как будто сошел с ума и не перестает петь никогда. Более того, иногда переходит на весьма пахабные частушки и совершенно не реагирует на все мои попытки совладать с ним. Можешь посмотреть, пожалуйста? И сколько будут стоить твои услуги? — она держалась подчеркнуто вежливо и только сведенные брови говорили о том, что на самом деле она предпочла бы расслабиться и вспомнить, что когда-то они были друзьями. Но в силу того, что они действительно давно не встречали друг друга после выпуска, решила сначала пощупать почву.

Положив вредноскоп перед Уилкисом, она облокотилась на прилавок.
- И.. Как поживаешь? Давно не виделись.. - протянула она, завороженно рассматривая артефакты вокруг.

Медея наблюдала, как Конрад возится с её вредноскопом, и не могла подавить лёгкую улыбку. Он всё такой же - погружённый в работу, с тем же сосредоточенным выражением лица, что и в школьные годы, когда разбирал сложные рунические схемы. Только теперь вместо неопрятной школьной мантии на нём был потрёпанный кожаный фартук артефактора, испещрённый следами магических ожогов и пятнами от зелий.

Она приняла предложенный стул, с любопытством разглядывая мастерскую. Всё здесь дышало Конрадом - аккуратно разложенные инструменты, полки с загадочными приборами, даже воздух, пропитанный запахом старого пергамента, металла и чего-то древесного. Совсем не похоже на стерильные коридоры Отдела Тайн, где она проводила последние месяцы.

- Спасибо за чай, - Медея сделала осторожный глоток, ощущая, как тёплая жидкость разливается по телу. - Бергамот... ты помнишь, что я его люблю, - она улыбнулась, - Но лемонграсс как раз кстати.

Медея медленно вращала чашку в руках, наблюдая, как чаинки образуют причудливые узоры на дне. Аромат лемонграсса напомнил ей школьные дни - те редкие моменты, когда она засиживалась в библиотеке с Конрадом, обсуждая очередную артефактологическую находку.

Она все еще продолжала прокручивать чашку в руках, пока размышляла, как ответить на его вопрос. Говорить ли о рутинной работе в Министерстве? О скучных каталогизациях артефактов? Или о том, что действительно занимало её мысли в последнее время - о странных аномалиях во времени, которые произошли в Отделе Тайн? Медея вздохнула, пожалуй, даже ее духа авантюризма не хватило бы, чтобы разглашать государственные тайны. Даже Конраду.

- Я в Министерстве, - наконец сказала она, отводя взгляд к поющему вредноскопу. - В Отделе Тайн. Каталогизирую всякую древнюю ерунду. - Она сделала паузу, а затем добавила с лёгкой усмешкой, - Хотя иногда эта "ерунда" оказывается интереснее, чем кажется.

Медея наблюдала, как Конрад работает с прибором, и не могла не заметить, как его пальцы - длинные, ловкие, уверенные и наученные множеством экспериментов - бережно касаются механизма. Он всегда был таким - аккуратным, внимательным к деталям. Совсем не похожим на неё, вечно бросающуюся в авантюры сломя голову.

- А этот малыш, - она кивнула на вредноскоп, - достался мне от бабушки. Единственное, что она мне оставила. - Медея неожиданно для себя продолжила, хотя обычно не любила делиться личным. - Он всегда пел, когда чувствовал опасность, но... никогда так навязчиво.

Внезапно вредноскоп заиграл новую мелодию - грустную, меланхоличную. Медея замерла, узнав её. Это была та самая песня, которую она сочинила после того, как Конрад отверг её чувства. Как он мог знать?..

Она резко подняла глаза, изучая его лицо в поисках реакции, но он, казалось, был полностью поглощён работой. Возможно, это просто совпадение. Или вредноскоп действительно научился читать её мысли?

- Конрад, - Медея наклонилась вперёд, - Ты когда-нибудь сталкивался с артефактами, которые... будто оживают? Которые меняются в зависимости от владельца?

Её голос звучал спокойно, но пальцы слегка дрожали, сжимая чашку. Она не могла рассказать о том, что обнаружила в Отделе Тайн - о тех странных маховиках времени, которые иногда вели себя почти как разумные существа. И о которых, разумеется, Медея не должна была знать решительно ничего.

Вредноскоп внезапно замолчал, затем издал тихий, почти человеческий вздох. Конрад поднял голову, и их взгляды встретились - её, полный вопросов, и его, такой знакомый и в то же время новый, более взрослый, более уставший.

Медея вдруг осознала, сколько времени прошло с тех пор, как они последний раз так разговаривали. Не как бывшие одноклассники, не как случайные знакомые, а как те самые Конрад и Медея, которые когда-то проводили часы в библиотеке, споря о древних артефактах.

- На самом деле после стажировки я хочу попасть в Комнату Времени, - по крайней мере это уж точно не было очередным секретом, - Там можно будет изучать транспозиционные артефакты, во всяком случае, я на это надеюсь, - она улыбнулась, заправив непослушную прядь кудрявых волос за ухо, но она тут же вновь выбилась на лоб, - Ты знаешь, мне всегда нравились тайны прошлого, - она улыбнулась и резко подула вверх в попытке вновь убрать волосы. 

Чтобы занять руки в ожидании вердикта о своем вредноскопе, Медея стала копошиться в сумочке и вскоре выудила оттуда несколько фиолетовых с золотистым узором коробочек шоколадных лягушек.
- Будешь? Я все надеюсь найти карточку Эдгара Струглера, который изобрел вредноскопы, - Мальсибер аккуратно поддела край ленты с надписью «открывать здесь» и осторожно приоткрыла крышку. Казалось бы, опыта в выуживании лягушек у Меды было хоть отбавляй,но этот экземпляр оказался проворнее и будто бы с победоносным видом шоколадное создание выскользнуло через пальцы девушки, ловко ускакивая в сторону подсобного помещения.

- Ой, прости, пожалуйста! Я сейчас ее поймаю! - Медея резко встала и весьма самоуверенно собралась на охоту за десертом, уже доставая палочку из кармана.

Отредактировано Medea Mulciber (14-06-2025 02:34:42)