Вивьен Селвин не плакала в тот день, когда Деметрий исчез.

   Она просто замерла — как хрустальная статуя, у которой сердце выдрали с корнями, но лицо оставили нетронутым. Её губы всё ещё были совершенны, глаза мерцали, кожа сияла — и всё это было издевательством. Красота, выданная в обмен на любовь, стала её проклятым зеркалом. Как можно быть столь прекрасной, когда всё, что любишь, исчезает?

   В тот вечер она прошлась по его комнате. Медленно. Словно ищет запах — любимый, знакомый, единственный. Его книги были на месте, перо обмакнуто в чернила, шаль, которую он бросал на кресло, осталась там, как всегда. Всё, кроме него.

   Она прижималась лицом к его рубашке, вдыхала и не верила. Она искала. Искала письмо. Искала знак. Хоть слово. Хоть крошечный клочок пергамента, где было бы написано: "Прощай, сестра."
   Но ничего не было.
   Ничего.
   Вивьен кричала беззвучно. Внутри. На людях она улыбалась своей ледяной улыбкой — и по-прежнему сводила с ума мужчин, проклиная каждый их взгляд. Но по ночам она сжимала подушку, будто это Деметрий.

   Он был её братом. Он был её первым поцелуем. Её первой нежностью. Их тайна была слишком велика для мира, но в их детстве, в их юности — она казалась вечной.
Он знал её лучше всех. Только он знал, что за каждой её усмешкой стояла тоска, за каждым её триумфом — пустота. Он любил её по-настоящему. И был рядом. А теперь его не было.

   Вивьен обращалась к гадалкам, к прорицателям, к теням.
   Однажды, в декабре, она отправилась в Восточную Британию, туда, где магия становится сырой и хищной. Она нашла некроманта — ритуалиста, чёрного как смоль.
Он провёл обряд. Кровь капала с её ладони на череп. Она стояла босиком в соли, с распущенными волосами, с глазами, полными безумия. Она хотела одного — знать.
   — Он не мёртв, — сказал ритуалист. — Его душа не пересекла черту. Он жив.
   — Где он?!
   — Неизвестно. Я вижу только тени. И одна из них смотрит прямо на тебя.
   Она дрожала, как осиновый лист. Радость смешалась с ужасом. Жив. Он жив. Но где? Почему не с ней? Почему молчит?
   Вивьен не находила себе места. Перечитывала его письма, те старые, детские. Где он обещал, что никогда не покинет её. Где писал, что она — единственная, кто делает его мир светлым. Ложась спать, она звала его мысленно: “Деметрий… вернись.”, а  утром — вставала с пустым взглядом и снова притворялась статуей.

   Прошёл год. И всё равно, порой, в зеркале ей мерещилось его лицо за своим плечом. Словно он всё ещё следит за ней. Словно хочет что-то сказать. Но молчит. И от этого — боль не стихает.

   Был обычный вечер, насколько это возможно в доме Селвинов. Они ужинали за длинным, безукоризненно сервированным столом из чёрного дерева, отражающим свечи, словно поверхность пруда. Моргана — как всегда холодная и величественная — обсуждала с Кассиусом дела модного дома и её впечатления от новой коллекции. Уилфорд лениво играл ножом, а Присцилла смеялась чему-то, чему, по мнению Вивьен, давно следовало бы утратить комичность.
   
Она почти не ела. Просто сидела, механически крутя бокал. Всё в её позе было безупречно — как у матери, которая тоже сидела напротив, будто её зеркало. Вивьен научилась быть идеальной. Не чувствовать, не подавать виду, даже когда внутри всё кричит. Но она не ожидала, что дверь откроется. Просто — откроется. И в неё войдёт он.
   
   Деметрий.

   В первый момент она не поверила. Словно сердце её перестало биться. Он был жив. Прекрасен, как всегда, даже больше — чуть бледнее, чуть тише, но глаза те же. Тот же полуулыбчивый взгляд, тот же ленивый, как будто насмешливый тон.

   Он поприветствовал всех будто прошло с его отсутствия всего ничего, будто не было ни слёз, ни поисков, ни ритуалов, ни ночей, когда она задыхалась от пустоты. Он поздоровался с Морганой, кивнул Присцилле, даже потрепал по волосам, как если бы просто вернулся после долгой поездки. А Вивьен… Она вскочила. Стул с грохотом отлетел назад. Семейство замерло, все взгляды устремились на неё, но ей было всё равно.

   — Это всё?! — её голос сорвался на крик. — Это всё, что ты можешь сказать?!
Он повернулся к ней, и в его взгляде — ни капли вины. Лишь легкое удивление, как будто он действительно не понимал, о чём она. Он что-то начал, но не успел договорить.

   Она не выдержала. Вскрик сорвался с её губ — не рыдание, не стон, а крик — полон боли, предательства, одиночества. Салфетка соскользнула с её колен и с глухим шелестом упала на пол. Она ударила ладонью по столу — почти неприлично, совсем на неё не похоже — и выбежала прочь, вбив каблуками гул в коридоры.

   Она бежала, не замечая ничего. Платье било по ногам, дыхание сбивалось, сердце стучало, как барабан. Наконец, она остановилась в саду, у стены, в полумраке цветущего жасмина, и вжалась в холодный камень спиной.

   Она дрожала. Как от холода, так и от ярости, ведь её брат просто вошёл в их дом, будто они виделись только накануне утром, и он решил заглянуть на ужин. Потом заговорил также просто. Как будто ничего не случилось. Как будто она не сгорала изнутри. Как будто не провела годы в поисках призрака.

   И теперь этот призрак стоял в столовой, болтая с Морганой о погоде. Как будто Вивьен ничего не значила. Как будто их любовь — детская, запретная, сильная, страшная — была всего лишь сном, и всё, что ей хотелось — не обнять его, не услышать объяснение, а  разорвать эту реальность на куски.
   Вивьен закрыла глаза. И впервые за два года — позволила себе слёзы.

   Она считала, что она одна и может дать волю накопившимся чувствам… но вдруг позади неё послышались шаги. Это был Деметрий. И Вивьен подняла на него глаза, полные вопросов, даже немного страха, как будто увидела перед собой оборотня. Деметрий выглядел также, как обычно, но она чувствовала, что что-то не так…

Подпись автора