Шея нещадно затекает, пока Конрад, наконец, не отвлекается от книги и не принимается разминать шею, плечи, задубевшие от холода пальцы. С каждым учебным годом домашки становится всё больше, темы становятся всё более запутанными и сложными, и для того, чтобы сделать задания на высший балл, приходится часами просиживать в библиотеке, листая запыленные книги и подгоняя теорию под уровень практики. Всё бы ничего, но в библиотеке всегда поддерживалась плюс-минус одна температура, и сейчас, среди зимы, здесь было холоднее, чем в гостиных, кабинетах и Большом Зале.

Свернув в рулон пергаменты с набросками эссе по Трансфигурации и Зельям, Уилкис плотнее закутывается в мантию. Нужно же ещё вернуть книги на места, чтобы мадам Пинс не поставила напротив его имени пометку о недоверии. И отчитаться ей у конторки библиотекаря. И добраться до гостиной факультета, чтобы отогреться о растопленного камина, отвлечься от всей этой терминологии в беседе с Констанс, если она ещё не спит. Впрочем, зная сестру, Конрад готов был поставить пять галлеонов и новенький луноскоп на то, что Кон не спит, отнюдь нет. Сам ведь точно такой же, хоть и старается казаться более серьёзным, чем на самом деле. Зачем? Сложный вопрос, ответ на который учится на том же курсе, идеально завязывает галстук и регулярно доводит Кон до белого каления своей правильностью.

- Клык Сельмы, - произнеся пароль, Конрад терпеливо дожидается, когда стена, защищающая гостиную, отъедет в сторону.

Повезло ещё, что вовремя вышел из библиотеки - вот-вот будет отбой, и встреченный по пути старости школы не преминул ехидно напомнить Уилкису, что баллы снимают даже с усердных студентов, даже со слизеринцев, ах, какая жалость. Конрад, конечно, с трудом сдержался от ответа, проглотил уже лезшие на язык острые слова - не время и не место, действительно же лучше поторопиться.

В гостиной куда теплее, чем в коридорах замка, и Конрад поспешно сбрасывает сумку на диван около камина, сам протягивает руки к потрескивающему поленьями огню. Как же приятно вот так согреться, почувствовать вместо стылого сквозняка тёплый каминный воздух в рукавах мантии!.. Ещё бы кружку горячего сливочного пива, чтобы и внутри всё оттаяло, но вместо согревающего напитка нутро Конрада отогревается при виде сестры.

- Я и для тебя набросал черновик, раз уж ты сегодня решила не составлять мне компанию в библиотеке, - вполголоса хмыкает он, с затаённой нежностью наблюдает за Констанс.

Она - не из тех леди, которые должны бы носить фамилию чистокровной семьи, ей изрядно недостаёт изящества, кротости и, вместе с тем, гибкости характера, но для Конрада она - самая лучшая. На буквально полшага от неё отстаёт Эван, но только потому, что сестра-близняшка всегда будет ближе кого бы то ни было. Наверное, - особенно учитывая её помолвку, - Конраду стоило бы понемногу отстраняться от Кон, обрастать бронёй безразличия, готовиться к прощанию с той, что не оставит даже фамилию рода, но...

- Я скучал, - он легонько подталкивает её плечом, улыбаясь. - Чем занималась, пока я там пылью покрывался наравне с фолиантами? Тебя не беспокоили, ну... они?

Иногда Конрад жалеет о том, что дар достался не ему, а сестре. И не из зависти, нет, только из милосердия, потому что он достаточно от неё узнал для того, чтобы понять: нет ничего приятного в том, что тебя день ото дня достают разномастные духи усопших. И не те, которые обрастают призрачной плотью, могут наравне общаться с людьми и даже немного взаимодействовать с окружающим миром, нет! Будь всё так просто, Конрад, пожалуй, не занялся бы артефакторикой... Нет, Кон приходится с самого детства выслушивать тех духов, которые не могут достучаться до людей, не являющихся медиумами. Они ей жалуются, делятся какими-то своими горестями, требуют им помочь, угрожают и мешают, и Уилкис не может не восхищаться тем, что сестра научилась практически полностью игнорировать этот посторонний шум.

- Тот древний студент всё ещё тебя преследует? - Конрад приглушает голос до едва слышного шёпота, чтобы не провоцировать на подслушивание ещё бодрствующих и заседающих в гостиной однокурсников.

Дух слизеринца, погибшего в Хогвартсе несколько сотен лет назад, - ну, примерно, - объявился в жизни мисс Уилкис, кажется, на позапрошлой неделе. По словам Кон, она честно его игнорировала, сколько могла, и обычно духам хватает чести обидеться на такое пренебрежение, уйти и больше не появляться, но только не этому древнему мертвецу. Конрад, грешным делом, даже поискал в библиотеке материалы по некромагии, чтобы найти способ изгнать настырного духа, но в школе, разумеется, не нашлось запрещённой литературы.

- А, кстати... - порыскав взглядом по гостиной, Конрад не видит ни следа Розье, поэтому обращает к сестре слегка укоризненный взгляд. - Вы опять с Эваном поцапались? Обычно в это время он ещё не спит.

Эван и Кон. Кон и Эван. Два столпа, на которых держится вся мотивация Конрада на что-либо вообще, потому что ему, как младшему сыну, светит примерно целое ничто, следовательно, можно и не стараться - традиции попирать ради него, такого чудесного, никто не станет, даже если он вдруг исполнит арию Мерлина из новогоднего спектакля на два голоса с королевской коброй. И эти два столпа, с позволения сказать, будущая семейная пара ссорятся так, что даже у Конрада порой уши краснеют, особенно от лексикона родной сестрёнки, выдающей такие перлы, словно бы воспитывалась она не в поместье Уилкисов, а в самых злачных кабаках Лютного переулка...

Что почувствовал бы человек, если бы ему навстречу из зеркала вышло его отражение? Сговорчивое, похожее на него практически полностью, готовое жить и дружить?

Конрад чувствовал себя этим самым отражением с тех самых пор, как начал осознавать себя, как человека, а не просто ребёнка, брата Констанс и сына четы Уилкис. Кон - она настоящая, неподдельная, непокорная на всю катушку, а он... а что он? Сам прекрасно понимает, что в состоянии покоя легко подстраивается как под сестру с её неуёмным желанием найти побольше приключений на все части тела, так и под Эвана, например, строгого и умеренного во всём.

Он - просто отражение. Отражение тех, кого любит больше, чем себя.

- Ага-ага, лучший, потому что думаю про твою домашку больше, чем ты? - Конрад пытается состроить укоризненное выражение лица, но Кон так ему рада, что он невольно улыбается, довольно щурится, когда тёплые губы сестры касаются щеки. - Только это - черновик, а не готовое сочинение, эй, не забудь!

Конечно же, Констанс не слушает. Впрочем, ей эта учёба в принципе не особо важна, да и сам Конрад ею занимается, по большей части, от скуки - а что ещё делать в школе в перерывах между изучением замка с сестрой, обедами, сном и беседами с Розье? Но если они оба сильно просядут по успеваемости, у родителей могут возникнуть вопросы, а этого хочется избежать, вот и остаётся учиться за двоих. Конрад соврёт, если скажет, что его раздражает эта повинность.

Закатывая глаза, Конрад накидывает на голые ноги Кон плед со спинки дивана, сам же уютно устраивается в соседнем с ней кресле. Поджимает ноги под себя, потягивается, после тянет одну ногу коленом вбок, на колено второй водружает подбородок - так и слушает, даже не перебивает сестру, хотя и недовольно морщит переносицу, услышав, что она и правда в очередной раз довела Эвана до не свойственной ему эмоциональной реакции. Вот уж что Конрад точно не может понять, так это причину, по которой Констанс так недолюбливает Эвана, - лучшего друга Конрада и своего, кстати, будущего жениха. Самому младшему Уилкису Розье кажется идеалом: спокойный и рассудительный, начитанный, способный поддержать любой разговор, готовый помочь Конраду с любыми темами по учёбе, которые сложно понять самостоятельно, не будучи хотя бы отчасти теоретическим гением.

И ещё очень беспокоят эти контакты Констанс с миром усопших. Нет, Конрад их уже не боится, хотя в детстве его пугало то, что сам-то не может видеть и слышать тех, кто достаёт сестру. Сейчас он уже взрослый, уже может постоять за себя и за Кон, но беда-то в том, что она сама уже лезет на рожон каждый раз, когда можно бы просто проигнорировать, просто не обращать внимания. Скучно ей, конечно, но при таком раскладе впору идти в Северную башню на поклон к преподавателю Прорицания и просить погадать на продолжительность их с Кон жизней и на уровень нелепости смерти. И вот снова! Сно-ва, очередной, что б его джарви обматерили, призрак, с которым Кон нашла общий язык. И, мать его четырежды через хвост нунду, сделку они заключили, надо же!

Конрад умеет сдерживать эмоции, но просто не хочет, поэтому вздыхает так шумно, что в камине трепещут языки пламени, вытягиваясь в каминную трубу и опадая. Вытягивает губы трубочкой и исподлобья смотрит на сестру: она серьёзно? Да, видно, что не шутит. Всерьёз готова вместо сна спускаться в какие-то замшелые подземелья, ловить падающие на голову камни из наверняка уже рассохшейся кладки, топтаться по дерьму докси, пугать сонных боггартов и идти по указке какого-то призрака ради какого-то идиотского артефакта. Более того, Кон хочет подписать на это и Конрада, который, кстати, ужасно устал в библиотеке, мозг уже побулькивает от количества прочитанной, обработанной и усвоенной информации, а хочется усвоить какой-нибудь сэндвич или ростбиф, после чего завалиться в свою кровать с книжкой в руках, чтобы после первых трёх страниц уже крепко спать!

- Конечно, я в деле, - бормочет Конрад, снова потягиваясь и впитывая зрачками отблески пламени, словно бы они смогут после греть его в путешествии по промозглым подвалам. - Но с условием! - он улыбается, наблюдая тень недовольства на лице сестры. - Я ещё два часа назад хотел есть, теперь уже хочу жрать, у нас тут были какие-нибудь залежи чего-то съестного? И нужно одеться теплее: если в коридорах холодно, то в подземелье будет ещё хуже. И я возьму с собой свои инструменты - ты же не хочешь подцепить какое-нибудь проклятие от старого артефакта?

Как бы Конрад ни клял любовь сестры к непоседливому образу жизни, но проигрывать ей он не собирается, как и отдаляться, поэтому подскакивает с кресла так, словно кто-то наложил на него Депульсо, и мчится в сторону спальни - там и тёплая одежда, и инструменты для проверки артефактов. Хотя пока что у Конрада набор маленький, до профессиональных инструментов артефактора ему ещё ой как далеко, но всё же и это - лучше, чем ничего. Утеплённая мантия, сдобренная согревающими чарами, ложится на плечи и согревает так, что хочется прямо сейчас плюхнуться на свою удобную кровать, позволить размеренному дыханию спящих однокурсников себя убаюкать... Нет, нельзя. Уилкис стряхивает с себя сонное оцепенение и тихо-тихо выходит из спальни.

- Так, что насчёт еды? Или сперва организуем варварский налёт на кухню? - он улыбается Констанс отражением её собственной улыбки, лукавой и как бы подзуживающей нарушить все правила, какие только есть, но обязательно выйти сухими из воды.