У Джансона водилось тысяча и одна порицаемая обществом привычка. Будь у его соседей хотя бы чуточку больше яиц или меньше страха привлечь к себе внимание - они бы давно стали жаловаться на манеру курить, высунувшись из окна. Плевать ли Джагу на их мысли? Да. Особенно с того момента, когда его домом стала не криво-косо собранная лачуга, не квартира с арендой словно бы местечко - не Лютный, а даже смахивающий на приличный дома. Поднялся так поднялся! Тут даже был второй этаж - маленькая комнатка на нем скорее походила на чердак многих иных домов, отчасти благодаря скосу мансарды, но для этой улицы - роскошь.
И для Бойда тоже.
Больше ему попросту было не надо, хотя сейчас было ровно то время, когда деньги стали водиться стабильно и нередко - большими суммами. В конце концов сделанные по детству и юности ставки стали срабатывать - хотя Джаг даже не воспринимал свой подход к выбору связей и занятий как стаки. Лудоманом он по счастью своему не был.

Знакомую кошку - Джаг не мог поклясться, что отличит двух похожих между собой, но эта - особенная - он заметил из окна, раздраженно пожевывая фильтр сигареты. Особая кошка символизировала перелом череды неудач - Табита всегда приносила хорошие новости. Или просто хорошую болтовню.

Вчерашний день можно было записать в категорию “что за херня”:
Сначала гиппогриф клюнул Эни - одну из девочек его команды - и та теперь отлеживалась дома с перебинтованным боком. Клюнул это мягкое слово.
Потом, вечером, не удалось найти себе убедительно хорошенькую девицу в том баре Лютного, который Джаг выбрал для вечера. Конечно, всегда можно было подцепить кого-нибудь в более “туристической” - открытой не только для местных - Белой виверне, но до нее надо было идти и кроме того - Джагсон не любил эли в виверне. А хотелось эля.
Затем Бойд подрался. Драку бы можно было считать хорошим инцидентом, но удовлетворенности от нее мужчина не получил, кости никому не переломал и в целом создалось непрошенное ощущение фикции.

Утро тоже не задалось - голова побаливала крайне неприятно. Так, что понадобился час усилий для того, чтобы вывалиться из кровати. И решить, что раз эли в Виверне не вкусные, но хотя бы не паленые - придется чаще жертвовать вкусом.
Невозможно. Доползти до окна, борясь с легким тремором конечностей. Закурить.
После третьей сигареты подряд как раз появилась кошка - когда Бойда немного под отпустило, взгляд смог сфокусироваться, а барабаны в голове выбрали репертуаром легкий джаз вместо марша.

Таби была хорошей новостью еще и потому, что открывать ей дверь было не надо. Девушка сама входила в дом как-то. Джаг прикидывал какое окно не закрыл на этот раз и порой даже пытался ставить эксперименты, но есть нюанс - Хортон чаще всего приходила в ей одной выбранный момент, почти всегда угадывая тот, где Бойд или поленился или забыл.

Путь по лестнице вниз был отдельным мучением. Ступеньки трижды решали сбежать из восприятия Джагсона - да еще и издавали мерзкий траурный скрежет - он останавливался, задирал голову к потолку и раздраженно дышал пока зрение не восстанавливалось. Впрочем, ему удалось застать хвост проходящий на кухню. К его появлению там была уже Таби.

- А ты сегодня ранняя пташка! - Бойд хмыкнул. Глянул на часы - а нет, это не она ранняя. Это он очень и очень поздняя.
Ненавидя свое состояние, Джансон решил попытаться сделать два дела сразу: заварить кофе, что требовало худо бедно совладать с руками и котелком, и позавтракать - что требовало найти в холодильнике объекты кроме “мышь повесившаяся”.
- Яйца будешь? - наконец поинтересовался Джаг, вылезая головой из прохлады с огромным сожалением, впрочем, тут же бросаясь снимать кофе с плиты.
- В виверне это неплохо. В виверне бывать в кайф, - Не то чтобы очень “впопад” ответил девушке Бойд. С ним такое бывало - в отличии от элиты общества Джагсон не мыслил “многопоточно” и если что-то занимало его ум, то другая мысль обычно просто зацеплялась знакомым словом, превращаясь в абсолютно лишенный смысла комментарий.
Думать про Смита Джагу не хотелось.
Они не ладили. Никогда не ладили. И Табита была абсолютно права - банда Смита была мерзкой. Из тех сортов говна, в которых даже Джагсон возиться не собирался. Лучше бы Смит был спеклянт. Они тоже мерзкие, но в каких-то разумных пределах.
- Бедолажка, а почему не похуй? - Наконец поставив перед девушкой кофе поинтересовался контрабандист. - Ну, неудачница, и нам то что? Это Лютный, ей надо как-то было лучше следить за собой… А? Делия?

Джагсон подвис.
У него все было весьма сложно с отзвуками “семьи”. Особенно с тех пор как проломил папаше череп.
Кузина? Нет, Хорнтон права - сестра.

- Ну, окей. Неудачница, - Резюмировал Джаг и тут же отвлекся на то, чтобы снять с плиты готовую еду и разделить ее с подругой.
Осознание отказывалось к нему приходить. И осязание. Осязание вообще отказывалось жить с ним одну жизнь.

Знаменитая (в узких кругах) золотая клетка имени Уолли Макнейра забрала у Джагсона двоих. Честно говоря, Макнейр кажется ему тоже предлагал уютную (нет) комнату в своем огромном поместье, но Бойду было куда комфортнее здесь, где улицы дышали жизнью и каждый день что-то происходило, где не было этой бесконечной занудной череды портретов и давления надежд покойников. Здесь было свободно.
Его родной дом гнездом при всем желании назвать нельзя - халупа на то и залупа - но и ее он тоже избегал. Оставив сестер и мать без отца, Джагснон не стремился стать мужчиной в их жизнях. Пусть решают сами - это больше не его проблемы. И как можно быстрее меняют фамилии, чтобы смыться из его жизни еще дальше.

В жизни Бойда ничего не было идеально, но это ему играло на руку. Подгоревшая яичница и горчащий кофе бодрили не хуже, чем третья подряд паршивая сигарета. И все это в сумме не позволяло ему потерять контроль над ситуацией - дела Уолли, дела Бойда, дела Лорда - все это требовало приглядывания без всяких манжетных рубашек и высокомерных улыбок. Все это требовало оперативного вмешательства, жесткого характера и да - репутации. Потерять в Лютном ее и получить клеймо продающегося - очень просто.
Если бы Бойд страдал без балдахинов и мягких перин - ему бы было все равно.
Но он не страдал.
Он тратил деньги иначе, частично сам не зная зачем откладывает излишки.

Может быть потому, что черным в его жизни был не один день - а больше десятка лет.

- Кто рано встает, тот за всех дерьмо разгребет, - Хмыкает Бойд, пожимая плечами, - Да эль вчера кажется был паленый. Ничего, оклемаюсь, “херня, прекрасная миледи”.
Джагсон слушал Табиту и несмотря на то, что на лице его играла скорее бравада с улыбкой, мыслительный процесс в голове был запущен.
Ворочался он медленно - тяжело переваривать мысли, когда в голове и каша и вместе с тем - тяжелое ярмо вчерашнего плохого алкоголя.
И когда мысль так-то и правда крайне важная.

Семья - это не сложно. Джагсон не ощущал их семьей еще живя под одной крышей - у него один был близкий как надо человек: Уолли. Остальное - мордредова херота. То, что его никак не привязывало и не давало ему ощущения обязательств. Как они не дали ему ничего.
Но Таби была права в одном - девчонки так и не додумались поменять фамилию. И может быть как брату ему плевать на кровь, но вот на свое имя плевать в Лютном не стоит. Особенно, когда проворачиваешь масштабные сложные схемы, где часть неизбежно держится на доверии к твоему имени.
Ради чистоты этого имени Бойд убил собственного отца, размазав его мозги по стенке и ни одного дня не жалел об этом решении.
Значит придется и жопу свою ради этого поднять.

- Смит, сука. - Протянул Джагсон сквозь сжатые зубы, - Да, драккл, Таби ты совершенно права. Ты бесконечно права и сейчас это очень плохая новость…
Он зарычал. Потянулся к пачке сигарет. Фыркнул. Взялся за свою кружку с кофе.

- Это я лох? Смит сказал? Я Лох? - За возмущением на эту тему Джагсон спрятал второй мыслительный процесс: где он, драккл дери, так облажался, что это стало возможным? Хотя он не имел дел с семьей, но долгое время его фамилия помимо того, что служила красной тряпкой для самого Бойда, прикрывала девок. И вот тебе - пожалуйста. Лох.

Ну хоть пожрет вкусно.
- Таби,, ты незаменима. Люблю тебя, ты знаешь? - Бойд просиял, услышав слова девушки и запихивая едв в рот даже не стал пояснять что-то там про дружеское и не конкуренцию Уолли. Они итак все всех знали: Джагсона более чем устраивала позиция третьей ноги в этом тандеме, выносного столика, не посещающего пространство за дверями спальни. Быть надежным другом - да. Все остальное - ой, увольте. Не мыслил он все же как Уолден от семьи своей наглотавшийся какого-то романтизма: если девчонка, то надо домой, под крыло, оберегать.

Вскоре Бойд уже кинул в раковину грязные тарелки, вытер лицо полотенцем, и, сходив наверх со звуками кряхтения медленно просыпающегося драморога, выперся в кухню обратно в виде относительно приличном и даже вооруженном.
- Ну, веди, Киса. - Он усмехнулся.

Делия.
Делия была одной из самых приятных в его семье. Возможно - беззащитной.
Стоило еще поставить себе в календарь “разбить лицо Дрейку” - он в конце концов мужик в этой семье, вот пусть и отвечает за старших сестер.

Погодка потихоньку портилась - это Джагсон заметил выходя на улицу и закуривая. Откуда-то потянуло отвратительной сыростью. Как будто бы все крысы вот вот вывалятся на улицы и принесут с собой чуму. И еще мокрой псиной. Этот запах Джагсону был совсем непонятен.
- Давай обойдем мимо Скаррса. Все равно мне надо ему посылочку закинуть - Джаг показал девушке кивок головы на уходящий влево проулок - Заодно поменьше будем на очевидном пути к Смиту светится. Нет желания вести с ним добрый диалог, есть желание нос сломать и руки оторвать.