Дождь стучал по крыше старого особняка, будто хотел пробить ее насквозь. Уолден сидел у камина, крутя в пальцах золотой медальон с выгравированным фамильным гербом — орлом, сжимающим в когтях ключ и молнию.

   «Наследство, черт возьми...» 

   Еще месяц назад он был просто Уолденом — парнем с улиц, который знал, как дать в зубы, если надо, и как слинять от мракоборцев, если перебрал в каком-нибудь проклятом пабе. А теперь? Теперь он — последний Макнейр. Отец, брат, даже младший — все превратились в пепел за одну ночь. И все, что осталось — груда грязного золота, контрабандные тропы и квиддичная команда, о которой он знал только то, что она когда-то принадлежала его брату. 

   «Стоунхэйвенские сороки...» Уолден фыркнул. Ему было плевать на квиддич. Но контрабанда — это другое дело. Отец и старший брат крутили темные дела, а теперь это все свалилось на него. И самое дерьмо в том, что он даже не понимал, с какой стороны подступиться. Но ему повезло. У него был Джагсон. 

   Бойд Джагсон — единственный человек, которому Уолден доверял на все сто процентов. Они вместе выросли в переулках Лондона, вместе дрались, вместе попадали в передряги. А еще Джагсон был контрабандистом и браконьером до мозга костей. Если кто и знал, как провести товар под носом у Министерства, так это он.

   А ещё была Табита.

   Уолден усмехнулся. Табита Хортон — девушка, которая знала Лютный переулок лучше, чем собственное имя. Если что-то где-то можно было достать, она знала, у кого. И если что-то шло не так, она знала, кто за этим стоит. Но сейчас ему нужен был Джагсон, ведь брать Таби на опасную миссию он не собирался, и даже мысли такой не допускал. Какой бы ловкой и опасной не была Хортон, она для него – девушка, нуждающаяся в защите (хотя она в ней совсем не нуждалась).

   Сегодня ночью на заброшенной пристани у Темзы должен был прийти груз — партия запрещенных зелий, которые его брат поставлял в подпольные магазины. Но что-то в этой сделке пахло гнилью. Уолден не был дураком — он чувствовал подвох. 

   «Ладно, Макнейр, пора перестать грузиться и заняться делом.»

   Он резко встал, швырнул медальон на стол и накинул потрепанный плащ. В кармане лежала его палочка, и палочка, доставшаяся от отца — старый дубовый прут. Уолден ею не пользовался, а просто хранил при себе, как память. Но сегодня, возможно, она ему пригодиться. 

   Дверь захлопнулась за ним с грохотом. Лондон встретил его холодным ветром и запахом мокрого асфальта. Уолден шагал быстро, руки в карманах, взгляд острый. Он не хотел этим заниматься. Не хотел быть наследником, не хотел разгребать этот бардак. Но если кто-то решил, что может просто стереть его семью с лица земли и остаться безнаказанным — они ошибались. А пока — контрабанда. Потом — месть.

   Туман висел над переулком, как грязная простыня, и Уолден уже почти дошел до дома Джагсона, когда из тени выскользнула знакомая фигура. Голос Табиты был низким, чуть хрипловатым, как всегда, когда она только что вернулась в человеческий облик.

   Он обернулся и увидел ее — смуглую, в кожаном пальто, с коротко стриженными темными волосами и глазами, которые светились в темноте, будто у кошки. Потому что у нее они и были кошачьими. 
   — А, вот и ты, — Уолден хмыкнул. — Решила проверить, не свалился ли я в канаву по дороге?
   Она пожала плечами, но в уголке рта дрогнула улыбка. Они стояли так секунду, и Уолден снова почувствовал это странное тепло где-то под ребрами. Раньше Табита то подпускала его близко, то исчезала на недели, будто ей надоедало его общество. Но теперь… Теперь она была здесь. Все эти дни — с тех пор, как его семья превратилась в пепел. Он не спрашивал почему. Боялся, что, если спросит — она снова убежит. 
   — Ладно, — Уолден резко выдохнул, отгоняя мысли. — Мне срочно надо к Джагсону. Встретимся после?
   Однако стоило Макнейру сказать все это, как он сразу понял, что Табита заподозрила что-то. Конечно же, Уолден вел себя странно, а Хортон невозможно было так просто провести. Ее глаза хитро сощурились, и он почувствовал, как губы растягиваются в улыбке – теперь она точно пойдет с ним.

   — Тебе со мной не надо, Таби, — попытался сказать он как можно более безразличным тоном, чтобы Табита не заинтересовалась. Но она, конечно же, заинтересовалась.

   Дом Джагсона был с облупившейся краской и вечно заклинивающей входной дверью. Уолден даже не стал стучать — он откинул голову назад, приложил ладони ко рту и рявкнул: 
  — ДЖАГСОН! Выходи, я угощаю!
   Тишина. Потом — грохот, ругань, и, вроде, смех какой-то девчонки, а через пару секунд в окне второго этажа появилась взъерошенная физиономия Бойда. Джагсон выглядел так, будто его разбудили среди ночи (хотя было всего восемь вечера).

   — Поправочка – бутылка еще не у меня, — Уолден осклабился. — Но, если ты сейчас же не спустишься, я ее куплю и выпью один.
   Через минуту Джагсон вывалился из дверей, на ходу застегивая куртку. Высокий, взъерошенный, с густой щетиной и вечно бегающими глазами — типичный браконьер.

   — В общем, буду краток. Дело есть, — Уолден приветственно стукнул его кулаком в плечо. — Сегодня ночью на пристани у Темзы ждут груз. Но мне кажется, там что-то нечисто. Это по делам моего покойного брательника. Я больше никому не доверяю, так что тебе надо идти со мной.

   Все посмотрели на Уолдена, как будто он еще должен был что-то добавить важное. Пару секунд Уолден молчал, а потом решил добавить:
   — Я потом куплю огненного, но перед этим надо принять груз. Если там и правда что-то нечисто, нам понадобится кто-то, кто умеет незаметно совать нос куда не надо.
   Вдруг Уолден посмотрел на Табиту. О не-е-ет, нет, нет, только не она. Она точно не пойдет с ними. И это нужно сразу уточнить.
   — Она с нами не идет, если что.
   Но в ее глазах читалось: «Попробуй оставить меня позади».

   Уолден развернулся и посмотрел в сторону Темзы, слушая планы по дальнейшему развитию событий. Авантюра намечалась сомнительная...

Подпись автора