Гавейн перебирал бутылки за стойкой, делая вид, что проверяет запасы. В баре «Клык» было тихо — слишком ясная ночь, слишком много обычных людей на улицах. Лоркан Эрхарт, худощавый музыкант с гитарой, перебирал струны в углу, напевая что-то под нос. Двое вампиров в дальнем углу обсуждали что-то в пол голоса.
- Ты слышал, что случилось в Докленде? - Гавейн уловил обрывки: «слишком рискованно», «нужно ждать».
Он незаметно нацарапал код на обрывке этикетки и сунул его в лапу сипухи, притаившейся за бочкой с элем. Птица бесшумно скользнула в темноту вентиляции.

К стойке подошла Леди Верезия, алхимик с каплями чужой крови в зрачках. Высокая, прекрасная, как почти все вампирши, со сладким голосом, в котором можно было лишь едва уловить стальные ноты. Её холодные пальцы легли на запястье Гавейна, проверяя пульс. Он уже давно перестал реагировать на подобное.
- Ты сегодня особенно молчалив и бледен, бармен, — затем она провела пальцем по краю бокала.
- Не выспался, — брякнул Гавейн, наливая ей «Красный рассвет» — вино с едва уловимым железным привкусом. Она засмеялась и отошла, оставив на стойке смятый платок. Гавейн принялся протирать стойку от красных капель, невзначай смахнув платок вниз, чтобы позже его можно было изучить. Порой Визерия таким образом приглашала его на чашечку "кофе", обожая налет излишней таинственности.

Дверь скрипнула, впуская порцию холодного ночного воздуха. В баре на мгновение воцарилась тишина. Гавейн не поднял головы, но его пальцы непроизвольно сжали тряпку. Порой ему уже казалось, что вампирское чутье с годами стало заразным, уже не требовалось смотреть по сторонам, чтобы понять, что только что вошедший напряг примерно всех.
Гавейн медленно поднял глаза, сделав лицо абсолютно бесстрастным. Его взгляд скользнул по знакомым чертам - слишком живой взгляд, слишком прямая осанка. Руэри. Аврор. Идиот.
Они были знакомы, когда Робардсу еще доверяли учить юных стажеров и конкретно этот, еще и родственник Аластора Муди, никогда особенно не внушал веры в себя. Слишком открытый, улыбчивый, добросердечный, что ли.. Он был как будто просто "слишком" для аврората. Такие, как правило, быстро попадают в Мунго и увольняются в запас. И как малой продержался до сегодняшнего дня - загадка.
Но вот следующий вопрос Руэри буквально заставил сердце пропустить удар. Ну точно, идиот.

- Вы меня с кем-то путаете, - его голос звучал глухо, с лёгким акцентом, которого не было в обычной речи. Он одним взглядом указал на бейдж на своей груди, который гласил: "Джулиус Крейг, бармен". Сруны гитары Лоркана из дальнего угла стали звучать более нервозно, едва уловимо, но весьма значимо.
Юноша как будто хотел сказать что-то в ответ, но Гавейн резко хлопнул полотенцем по стойке, перебивая его.
- Что будете пить? - его тон не оставлял места для дискуссий. Робардс облокотился на стойку и придвинул меню к гостю. Леди Верезия наблюдала из своего угла, её пальцы медленно выстукивали ритм по столу. Один из вампиров у стойки демонстративно понюхал воздух.
- Чем-то пахнет... свежим.
- Ты вчера не мылся, вот и чуешь всё подряд, - огрызнулся его компаньон, но взгляд его тоже скользнул в сторону гостя.

Гавейн налил стакан самого дешёвого виски, разбавив его неприличным количеством льда, и с силой поставил перед Руэри, так что брызги алкоголя попали на стойку.
- Шустро пей и иди своей дорогой, малыш, - Робардс все еще не терял акцента, но говорил при этом легко, даже с улыбкой, как будто совсем не нервничал, а просто торопился избавиться от гостя, который был совсем не к месту.
Лоркан внезапно оборвал мелодию на высокой ноте. В баре стало тихо. Гавейн почувствовал, как несколько пар глаз теперь прикованы к их разговору.

Робардс посмотрел на часы на противоположной стене и крикнул в зал:
- Тилли, дорогуша, кухня закрывается через пятнадцать минут! - удачное совпадение, но последнюю фразу он особенно выделил голосом. Официантка махнула ему, показав класс, а сам Гавейн скользнул взглядом по Руэри, после чего принялся выстукивать ритм пальцами по столешнице, сначала как будто бы под стать новой мелодии Лоркана, но затем перестал попадать.

Три коротких, два длинных.
Если Руэри был внимательным стажером, он должен был помнить, что этот конкретный ритм они использовали во время тренировочных операций при внедрении, когда занятия проводил Робардс. Три удара - "мы под наблюдением", два с паузой "жди моего сигнала".

А к стойке уже приближалась Леди Визерия с довольно хищной улыбкой на лице.