Дверь в лавку пошла трещинами. Кусочки краски свисали, открывая под свет уличного фонаря шершавую поверхность. Внутри было темно. Легко решить, что никого дома нет. Благодаря своему волчьему чутью Пол знал, что тот, кто был ему нужен, находился за этой дверью. Она оказалась заперта, но слабый замок было легко сорвать силой. Когда треск наполнил мирную улочку, Пол тихо выругался. Волшебник использовал бы чары, тогда почему он прибегнул в грубой силе?

У него был ответ на этот простой вопрос ― он больше не был волшебником. Не в классическом понимании этого понятия. Это была рана, которую он теребил последнее десятилетие. Он не позволял ей затянуться или успокоиться. Он не мог забить, кем стал, когда все разрушилось, и к чему это его привело. Пол перенимал привычки оборотней, хотя сам себе твердил, что оставался тем же.

Поэтому сегодняшний вечер был настолько важен. Зельевара было легко определить по запаху ― наполненному химической стерильностью, будто человек под этими мозгами уже не просто мыслил, а чувствовал своими формулами. Пол действовал в интересах всех, так он сам себе твердил. Самовнушение работало как часы, Пол помогал всем, кто, как он сам, мечтал о лучшей жизни.

Он потер переносицу, вспоминая, кому на самом деле его “подвиг” был нужен. Дверь скрипнула, теперь свет внутрь поступал с улицы только через витрину, но ему это не было нужно. Пол все видел и всех чувствовал. Это будет первый раз с глазу на глаз. Если шанс существовал, пусть даже мизерный, нужно было им воспользоваться, а не позволять ему скатиться к бесполезным скитаниям разбитого сердца.

Внутри в ноздри попала пыль: покинутое много дней назад место, где все оставалось на своих местах. Здесь не было того, что он искал, но даже в темноте Пол знал правильную дорогу. Было бы прекрасно сказать, что сама судьба вела его навстречу будущему, но это было переполненное кошмарами прошлое. Был ли у него этот шанс? Одна-единственная возможность вернуть свою жизнь назад. Снова оказаться в кругу семьи, стать уважаемым, любить и быть любимым. Полу так хотелось верить, что по щелчку пальцев прошлое можно вернуть, но он забывал, что жизнь редко дарит вторые шансы, только горький привкус дежавю во рту.

На ступеньках в подвал аромат был сильнее: смешанный травяной, почти приятный, насыщенный химическим дурманом и человеческой плотью. Пол прекрасно понимал, почему зельевар остался один, но не собирался ему раскрывать эту простую истину. Он был готов на те жертвы, которые потребуются. Если до этого дойдет, он бы положил на это свою жизнь с мыслью о том, что другой, такой же как он сам, сможет выкарабкаться.

Что бы сказал Фенрир, если бы узнал, где он сейчас? Пол чувствовал себя предателем, потому что не был лишен совести. Но для него дело стало куда легче, когда правда вылезла наружу. Он говорил так, будто до никогда не подозревал. Внутри Пол всегда знал, кто его разделил его жизнь на до и после. Единственный оборотень в магической Британии, который тогда еще это делал, легенда и миф. Друг ― хотел бы сказать Пол ― но теперь язык не поворачивался.

Все менялось. Мир несся навстречу новому веку с бешеной скоростью. Пол знал, что это будет нож в спину, но его собственная кровоточила уже много лет. Потолок подвала затянула серая дымка ― место из сказок про сумасшедших ученых. На первый взгляд необитаемое, но Пол чувствовал его. Мог указать пальцем прямо на свое решение. Другого человека, который его найдет.

Тишина давила, пока его не застали врасплох. Пол буквально подскочил от неожиданности, что случалось с ним примерно в никогда. Котел на столе начал бурлить, поглощая дымку, что уже оседала на стенах, а над ним закружилось что-то странное. Пол прищурился, пытаясь разглядеть запрыгавшее по пергаменту перо.

― Что за чертовщина? ― он сощурился, будто безобидное на первый взгляд “создание” должно было наброситься на него, но оно продолжало строчить.

Он не был человеком науки. В принципе ему никогда это не было понятно. Он выбирал силу: в его прошлой профессии это было обязательной составляющей, в его нынешней жизни это была необходимость. Такой своевременный вопрос ― как он собирался договариваться с кем-то, кто держал за домашнее животное перо и до недавнего времени оборотня? Впрочем, более понятным из двоих для него был именно последний.

Под кипой раскрытых книг и исписанных пергаментов что-то зашевелилось. Тот, кого Пол искал и кого ожидал встретить в более презентабельном виде, но выбора у него давно не было. И если это было единственный шанс за много лет, он собирался вцепиться в него всем, что у него есть.

― Кхм… ―  они виделись до этого несколько раз, но Пол не вмешивался в это царство бурлящих котелков, пока работа шла. ― Добрый вечер, Дамокл. Думаю, нам есть о чем поговорить, ― например, как перестать быть размазней и заняться делом.

Выглядел он мягко говоря не очень. Пол никогда не был человеком науки и для решения конфликтов предпочитал грубую силу в первую очередь, поэтому терзания академические были ему чужды. Но если судить чисто по внешним признакам, то он сам выглядел куда лучше Белби. Мужчина, который растекся на столе, как лужица тыквенного сока, все меньше напоминал Полу того, с кем его познакомил Оливер, представляя перед ним мало ли не надежду современного зельеварения. Поскольку других альтернатив у Пола не было, тогда он встретил Белби с распростертыми объятиями, но тогда и выглядел он гораздо лучше. Сейчас же было заметно, что мужчина забывал принимать душ последние несколько дней, на его халате красовалась прожженная дыра, на лице образовалась щетина, очки сползли куда-то будто просили пощады. Встреть Пол его в таком виде, у него вряд ли бы появились настолько высокие ожидания к результатам его работы.

Впрочем, у Белби не было выбора. В своей голове Пол уже решил, что этот маленький гений, хочет он того или нет сделает именно то, что ему нужно — найдет для него лекарство от ликантропии. И разбитое сердце тому не помеха. Пол страдал от этого недуга почти всю жизнь, но это не остановило его ни перед чем. Разве что заставило быть беспомощным и пассивным во всем, что касалось собственной жизни на протяжении последнего десятилетия, но у него не было такого отличного пинка под зад.

— Выглядишь паршиво, мой друг, — Пол присел за стол напротив, пока рядом бурлило зелье и мельтешило перо, но он уже привык. Оно металось и что-то записывало, хотя Полу было все равно, ему был важен только результат.

Юный Ромео подскочил как ужаленный, когда до него дошло, кто именно нанес ему визит. Пол, конечно, пользовался некой популярностью и авторитетом, в особенности благодаря своей близости с Фенриром. Но для Белби вряд ли это имело значение. Для него авторитетами были ученые, изобретатели или еще кто-то умнее и Пола, и Фенрира вместе взятых. Но у Пола был другой, не менее важный рычаг давления — Оливер.

Видел ли он Оливера? Конечно, нет. Тот, кто не хочет, чтобы его нашли, найден никогда не будет. Но Пол не собирался говорить правду как на духу. Он знал и понимал Вейна. Он сам был таким — еще почти пацаном, которого жизнь успела потрепать изрядно, чтобы отбить все желание ее жить. Но не это было сейчас важно. Оливер найдет свою дорогу, будем надеяться, но для Пола в первую очередь было важно, чтобы Дамокл продолжал свою работу.

— Да, я видел его и разговаривал с ним, — он стал внезапно серьезен и слегка наклонился к собеседнику. Ему не нравилось лгать Белби, ведь тот был хорошим мальчишкой, который вовсе не был обязан что-то делать. — Ему нужно время, Дамокл. Наверное, тебе сложно понять его чувства, потому что для этого надо быть оборотнем, но это непросто... У меня самого был такой период, и время мне помогло. Дай ему собрать все свои мысли, немного отдохнуть. Но я могу уверить тебя, что Оливер в порядке, — в этом Пол в принципе уверен вообще не был, но ради будущего он был готов пожертвовать всем, тем более надеждами одного человека. — Он хочет, чтобы ты продолжал работу, Дамокл.

Внутри Пол чувствовал себя последним мерзавцем за то, как играл с чувствами этого мальчишки. Совсем юный еще, он просто хотел помочь тому, кого любил. Пол тоже так хотел, много и много раз, и к чему это привело? Любые большие победы требуют жертв. Он знал это лучше, чем кто-либо еще. Внутри было невероятно тошно, в первую очередь от самого себя. Он превратился в того, кого презирал. Такие люди, как он, когда-то выкинули его с работы и общества. Фенрир, с которого он во многом брал пример, был натуральным подонком. Но между меньшим и большим злом выбирают, конечно, меньшее.

— Поэтому Оливер попросил меня, чтобы я помог тебе в исследованиях, — очередная лож, но Пол знал, что это будет сложно в первую очередь для него. Его это не останавливало. — Он устал, да, но я — нет, потому что знаю, что ты все еще хочешь помочь Оливеру. Представь, если к его возвращению у тебя все получится, и я помогу тебе в этом. Все, что ты потребуешь.

Пол не считал себя лжецом. Как раз наоборот ― за всем враньем, которым его кормили годами, он всегда выбирал правду. Но это был не тот случай. Из-за этого он чувствовал, что предавал самого себя. Хотя внешне он выглядел как обычно ― легкая небритость, очаровательная ухмылка и благие намерения напоказ. Все, кто его знал, велись на этот образ, и Пол чувствовал в этом иронию. Что если его “благо” не окажется таким для других?

― Да, с Оливером все хорошо, ― но он все равно выбрал сладкую ложь, предпочел проигнорировать, как сверкнули глаза Дамокла, и выбрал то, что считал правильным. ― Думаю, что ему сейчас сложно, а я хоть в какой-то мере могу его понять. Это непросто принять, свыкнуться с этой мыслью, осознать, что твоя жизнь теперь будет такой, ― Пол говорил свою правду, но он знал Оливера достаточно, чтобы догадаться, что его мысли мало отличались.

В нем Пол видел в какой-то мере себя. Но у него тогда не было никакой надежды, а только беспросветное скитание по руинам будущего, которое он начинал строить и которое пошло вниз в один день. Он до сих пор помнил ту картинку, которую рисовал у себя в голове: повышение в Министерстве, уважаемый статус в магическом обществе, слезы Джоанны, когда он сделает предложение, ее белоснежное платье.

Все эти образы были какой-то панацеей, бесконечными, нереальными картинками, которые Пол годами прокручивал в голове. Но сейчас у него была настоящая возможность все изменить. Нет, не свое прошлое. Его корни ушли настолько глубоко, что найти их снова казалось невозможным. Но для других. Таких как Оливер.

― Все, что понадобиться, Дамокл, я в твоем распоряжении, ― Пол нахмурился. Он выглядел почти серьезно, в какой-то мере угрожающе, потому что знал, что этот шаг в темном подвале когда-то начнет войну. Против его лучшего друга и одновременно злейшего врага. Удивительно, как в одном человеке могло крыться столько граней. ― Уверен, что Оливер вернется, просто нужно время.

Его ладонь опустилась на плечо Белби. Удивительно, как в таком обычном на первый взгляд человеке могло храниться столько надежд. Если бы Пола спросили, видел ли он в нем решение проблемы ликантропии, он бы скорее всего сказал, что нет. Худощавый, бледный и даже немного болезненный ученый был пока единственным, кто хотя бы пытался. В бушующем океане не выбираешь, а хватаешься за первый спасательный круг.

― Прекрасно, начнем сегодня, ― Пол широко улыбнулся, не скрывая своего энтузиазма. За столько лет ему пришлось пережить много всего, поэтому он точно не боялся еще одного полнолуния.

В глубине подвала он не видел сияющего, серебреного диска, но знал, что тот уже поднимается. Пол чувствовал знакомое покалывание, напряжение прямо под кожей, где-то глубоко внутри чего-то, что стало его сущностью. Он снял верхнюю одежду и оставил волшебную палочку на столе рядом с пером.

― Привяжи меня, ― это был почти приказ, потому что Пол привык, кто среди оборотней его слушались, а еще потому что знал, что превращение близко. ― Дамокл, ты не должен бояться навредить мне. Делай все, что тебе нужно, чтобы найти решение. Абсолютно все, ― его слова прозвучали как клятва, но Пол не считал свою жертву хоть в какой-то мере значительной, потому для него самого мало что могло измениться.