Отношения родителей и детей всегда сложная тема. В них много подводных камней и скрытых ловушек, но большинство как-то справляются. Это не был случай семьи Барти. Если с матерью ему несказанно повезло: она ангельски терпела и супруга, и сына. Отец же был отдельным разговором. Барти, несмотря на всю свою врожденную смекалку, не сразу понял, что отношений с главой семьи у них не сложится. Это было бы возможно, если бы он поддался и делал так, как ему указывают и ни на миллиметр по-другому. Но Барти был ходячим противоречием правилам и указаниям.

Можно сказать злой рок ― в семье убежденного законника до мозга и костей родился сын, который плевал на все святое для своего отца. Поэтому все не задалось с самого начала. Пусть тогда Барти еще не обращал внимания на отцовские придирки, он был всего лишь ребенком, но годы шли, а игнорировать Крауча старшего становилось куда сложнее. Пота и крови, многих лет и тысячи вопросов стоило Барти понять одну простую истину ― отец просто хотел, чтобы он был настолько другим, насколько возможно до той грани, когда сама его сущность сотрется и станет подобно имени продолжению отцовской.

Проблема заключалась в том, что Барти наотрез отказался что-то менять. Его любили друзья, он был душой любой компании. Преподаватели отзывались о нем исключительно хорошо, а в своем выпуске он был, несомненно, первым. Единственным в истории, кому доверили граничащий с фантазийным артефакт, чей учет ведется скрупулезно и по единицам в Отделе тайн. Именно там хотел оказаться Барти. Прошло несколько недель после окончания школы, и маховик уже не грел своими загадками во внутреннем кармане мантии. Барти чувствовал, будто потерял незаменимую часть себя.

Только до его ждал последний акт, в котором все перевернется. После него не будет пути назад. Барти мог бы не делать этого, но отец был ему должен так много, что это была относительно малая плата. Победный токен на алтарь мальчишки, который просто хотел, чтобы его известный отец хотя бы один единственный раз сказал, что гордился им.

Время в серых министерских стенах тянулось как кленовая эссенция ― вязко. Он в нем застрял. Ему нравилось носить с собой старомодные карманные часы. Они напоминали ему об утраченном маховике, к которому он непременно вернется. Пока что временная замена показывала, что день обещал стать чуточку веселее, когда мадам Гринмантл вывалила свое несоразмерное тело на стол. Барти мог поклясться: последний заметно прогнулся, пусть был сделан с крепчайшего дуба.

― Теперь, запомните, во время допроса вас необходимо создать иллюзию комфорта. Чем опаснее… ― она не успела договорить, потому что ее стул и стол перед ней взорвались искрами и подлетели вверх. Барти почувствовал, как его собственный зад потерял центр гравитации.

― Мадам Гринмантл, вам не кажется, что пора начать допрос этого стула? Выглядит довольно комфортно, ― он беззаботно откинулся, совершенно несмущенный своим подвешенным состоянием. Вокруг зазвучали хохотки, потому что все его любили, и прекрасно знали, как Барти ненавидел эту стажировку.

Место, где работал его отец, было переполненно людьми без фантазии и воображения. Серым планктоном, который в жизни ничего выдающегося не достигнет. Он хотел, чтобы все знали, а особенно отец, что это был он. Его игра только начиналась ― это был первый акт, разогрев, ничего по сравнению с будущими планами.

Мадам Гринмантл заверещала, как раненый тролль, что было вдвойне приятно. Барти обожал хаос, в отличие от отца, который даже вилку и нож во время ужина ставил строго параллельно друг другу. Но его сын был другим: мебель медленно поддавалась наложенным на нее чарам, друзья по несчастью хохотали, а инструкторша верещала и точно удивлялась, как ее туша поборола гравитацию

Это был простой трюк, но Барти знал, что людям без воображения понадобится несколько часов, чтобы понять, что именно он сделал. Всего лишь сместил центр гравитации в этой комнате ненадолго. Это была впечатляющая ловушка, в которую так легко было попасть, но невозможно выбраться, пока его чары не износятся. По его подсчетам всего пару часов ― каким бы талантливым он ни был.

Первой жертвой по несчастью отворившей дверь стала симпатичная блондинка, которая не успела договорить начатое, когда ее ноги оторвались от земли. Барти даже стало немного жаль, что она, из всех скучных магов Британии, оказалась именно здесь. Не видел ли он ее случаем в компании отца? Тем лучше, новости добегут до главы, местного бога и тирана в одном лице куда скорее.

― Мисс, у нас тут практическое занятие, ― Барти галантно толкнул к ней стул, который легко поддавался импульсам в своей невесомости, пока Гринмантл кричала, истерила и требовала того, чего не получит. ― Добро пожаловать на борт, ― беззаботно подмигнул девушке Барти. Его прекрасное настроение в этот день сейчас стало на толику лучше.

Не раз Барти задавался вопросом, о чем думал отец, когда буквально подарил ему свое имя. Конечно, старик скорее ожидал, что родится вторая его копия. Желательно сразу морщинистая, с седыми волосами и несносным характером. Не приведи Мерлин, чтобы ребенка еще надо было как-то воспитывать. Но к большому несчастью папули родился такой вот Барти, который по отцовской линии не унаследовал практически ничего.

Было бы забавно, если бы он остался здесь на всю жизнь, стал продолжением отца, его копией, чтобы когда тот наконец-то отправится на тот свет, в Министерстве даже ничего не заметили. Чтобы его секретарша продолжала говорить "мистер Крауч вызывает мистера Крауча".  Чтобы люди незнающие думали, что в этом месте все посходили с ума, что отчасти было правдой.

Если учитывать, что вся комната забыла про понятие гравитации, то человек из вне решил бы, что таким людям ни за что нельзя доверять будущее магической Британии. Барти тоже так считал, потому что пусть он был достаточно умным, он был далек от самого одаренного волшебника в мире. Его Лорд был прав — все они были всего лишь кучкой идиотов, которые играли в магию, но не понимали ее.

— Миссис Гринмантл, что нам делать? — Барти театрально развел руками, но на его лице играла злая ухмылка, а глаза потемнели, будто содеянное было даже не шуткой. Отчасти все-таки не было.

Хотя он не мог скрыть радости от того, что помощница отца тоже оказалась здесь. Теперь она точно расскажет ему все в деталях. Он будет орать и краснеть, как помидор, и повторять, что Барти должен делать. То есть то, что Барти ни за что никогда делать не станет. Это было дело принципа. В какой-то мере Барти было даже ее жаль, потому что бедняга тут же потеряла свои, без сомнения, очень важные бумажки и схватилась за юбку, которая все норовила поддаться невесомости.

Барти готовил все это вот уже несколько месяцев, практиковался дома, поэтому у него был отличный опыт. Ему не составило труда сгрести все бумажки и оттолкнуться от стены, подальше от старой карги, которая все еще что-то кричала. Она могла угрожать чем угодно, Барти не боялся, что его выгонят со стажировки. Если бы его выгнали сейчас, он бы расстроился только, что не натворил еще больше бед в этом золотом детище отца.

— Простите, миссис Гринмантл, должен бежать. Не хочу заставлять отца ждать, — он широко улыбнулся женщине, хотя было сразу понятно, что этого она не оценила. — Только после вас, мисс.

Даже в невесомости Барти попытался достаточно галантно пропустить блондинку вперед. Никогда не думал, что у отца могла быть такая красивая секретарша, потому что у Крауча старшего вкуса в принципе не было. Впрочем, внешность так обманчива. Барти неуклюже приоткрыл дверь перед девушкой и последовал сразу же за ней, напоследок отдав честь всему классу. Им еще предстояло обсудить все это.

— Осторожнее, мисс, — приземление получилось неловким, но Барти старался изо всех сил не уронить такую красоту. Он подал девушке руку, придерживая ее, хотя у самого немного кружилась голова от таких аттракционов. — Чего только не бывает на этих занятиях, не так ли?

Его глаза, глубокие и чистые, невинно засветились. Сейчас он скорее напоминал маленького котика, который ничего плохого не натворил, а его главная вина в том, что он такой милый и очаровательный. Барти с легкостью перекинул с руках важные документики, которые потеряла мисс. Кто-то потерял, кто-то нашел — это извечный закон жизни.

— Что тут у нас? — Барти безразлично просмотрел пару листов. — О да, любимый отцовский прием. Будто кого-то вообще волнуют его такие важные дела. Ты знала, что прочитать их очень легко, просто если знать один маленький секрет, хочешь расскажу?

Барти умел хранить тайны как никто другой. В этом он был мастер, но были такие, которые он намеренно распространял направо и налево. Все, что касалось отца должно было быть достоянием широкой публики. Позволив девушке немного прийти в себя, Барти направился широким шагом в противоположную сторону.

— Он говорил срочно, да? Даже не сомневался, — он безразлично пожал плечами. — У меня сейчас настроения его видеть особо нет. Где у вас тут какой-то кафетерий? Я проголодался.

Сказать, что Барти чувствовал хоть какие-то угрызения совести, было полнейшим враньем. Ему было наплевать с самой высокой точки фонтана в Атриуме на всю срочность, с которой его отец требовал выполнения всех поручений. Зачастую все это было только лишь потому что мистер Крауч был просто кретином, который не умел строить человеческие отношения с другими.

В какой-то мере Барти было жаль эту юную мисс, которая попала под влияние Крауча старшего. Барти предпочел бы скорее умереть, чем работать с собственным отцом, но она, видимо, согласилась даже добровольно.

― Моих рук? ― парень показательно уставился на свои ладони, будто в них можно было найти ответ на то, что произошло в кабинете. Но он был чист и честен, как младенец, а глаза его говорили лишь об одном ― я ни на что плохое просто не способен. ― Нет, конечно, как вы могли такое подумать, мисс?

Только его взгляд на мгновенье лукаво сверкнул, выказывая его истинные намерения. Это бы не первый и не последний случай. Отцу предстояло краснеть и сходить с ума от его выходок, но у Барти давно не было стоп-слова. Крауч старший сам сделал все для того, чтобы потерять любое уважение сына и заслужить только слепую ненависть.

Но пока отца на горизонте не было, Барти развлекался как мог. Ему совсем не хотелось узнать, что прячется под не таким уж секретным шифром этого великого начальника, но действовал он не со злобы. Скорее чтобы просто как-то поднять общий боевой дух. Девушка явно переживала стрессовый день, а иных с его отцом быть не могло.

― Откуда мне знать, что это меня не касается? ― Барти позволил мисс выхватить папку из своих рук и легко ухмыльнулся. Ему было невероятно обидно, что его по умолчанию приписали к врагам, когда на самом деле они были на одной стороне. ― Теперь я знаю, что моего здесь ничего нет. Забирайте, мисс.

Без особого на то желания Барти последовал за девушкой, потому что она тоже не двигалась в сторону отцовского кабинета. В то же время он не мог не спрашивать себя, когда и самое главное как у отца внезапно появился вкус.

― Мисс… если бы вы получше знали моего отца, то давно бы поняли, что все его “срочные дела” на самом деле совсем не срочные. Ему просто нравится донимать людей, помыкать ими, как своими личными тряпичными куклами, и ни во что не ставить никакие старания, ― Барти говорил об этом легко и беззаботно, но внутри он чувствовал ту самую зияющую дыру от того, что сказанное было полнейшей правдой. Просто он по привычке прятал ее за шутками. ― Знакомо, не так ли? Просто я считаю, что моему отцу пора понять, что не весь мир будет ходить перед ним по струнке смирно. Довольно благородный мотив для хорошего сына, вам так не кажется?

Личное послание от большого начальника Барти узнал с одного взгляда. Сложно сосчитать, сколько раз он сам получал такие письма, которые сначала заставляли его даже думать, что дело правда было в нем самом. Только спустя годы Барти понял простую истину ― его отец был моральным уродом, который ни во что не ставил остальных. Ему, как единственному сыну, просто повезло вдвойне.

Но он не мог винить юную леди, которая еще недостаточно изучила его отца, чтобы знать это. Ее переживания были вполне оправданными, но Барти был настоящим джентльменом, только не все могли это разглядеть. От легкого взмаха волшебной палочкой злое послание отца превратилось в певчую бумажную птичку, с которой куда приятнее иметь дело.

― Привет, пап, ― это было его личное изобретение, которое невероятно бесило отца, что всегда было хорошей идеей. ― Твоя помощница сейчас невероятно занята, потому что я обещал ей обед и прогулку в парке с чашкой кофе, поэтому мы немного задержимся. Увидимся попозже,  ― птичка довольно чирикнула и понеслась туда, откуда прибыла.

Барти широко улыбнулся, невероятно довольный своим мастерством. Он кинул многозначительный взгляд на бумаги в руках девушки, будто они должны были сами магическим образом отправиться к адресату.

― Теперь у меня просто нет выбора, мисс, ― он легко развел руками, изображая свое сожаление. ― Вы правы. Еда в здешнем кафетерии наверняка невероятно пресная, а вам нужно непременно отдохнуть и расслабиться. Я точно знаю, насколько стрессовой может быть работа с моим отцом. Но вы сможете мне пожаловаться сколько захотите, и я торжественно клянусь, что унесу ваши тайны с собой в могилу.