Особняк, возведенный в сердце британской глубинки, напоминал неприступный форт, со стен которого можно было обозревать всю округу ― раскинувшийся густой лес и огни близлежащей деревушки. Тем контрастнее смотрелось внутреннее наполнение: роскошный пионовый сад буйствовал красками, тяжелые бутоны клонились к земле под собственным весом и завистливым взором всех гостей.

Барти не был привычен к такому. К своему волшебному совершеннолетию он успел выучить: волшебник волшебнику рознь ― что тут говорить о чистокровных. Он сам был такой, но почему-то осознал это слишком поздно. Наставления отца, неутомимые попытки вбить в голову мальчишки, что все равны. Но как же все равны? Барти знал, категорично и без сомнений, что он лучше многих. Он мог это доказать. Впрочем, старый Крауч не учел, что главной причиной для сына не верить в его идеи был тот факт, что они были именно его.

Теперь Барти не боялся признать, что предпочел бы родиться, например, в такой вот семье, где ему бы, несомненно, знали цену, а не превращали в подножную тряпку. Желанную реплику ничтожного мужчины, который искал самоутверждения во всем и всех. Вокруг все ему улыбались, все его слушали, смотрели восхищенно. Об этом Барти мечтал столько лет, но правда оказалась куда лучше даже его самых смелых фантазий.

Он не бывал здесь раньше, но тут же решил, что это будет не последний раз. Над головами гостей раздался пронзительный лай, и юная леди, которой он как раз рассказывал, на самом деле выдумывал, о своих путешествиях к норвежским троллям, подскочила, прижимаясь к нему. Внутри что-то приятно потеплело ― Барти любил внимание, наверное, как никто.

― Говорят, что… ― еще одна из девушек наклонилась поближе, будто собиралась рассказать всем известную тайну, ― …в лесу вокруг особняка разводят мантикор, что, конечно, запрещено, но ходят такие слухи.

Барти не нравился уход за магическими существами так, как остальные школьные предметы, но в погоне за своим совиным гамбитом, он вызубрил всю информацию из учебника Скамандра назубок. Не надо было быть гением, чтобы определить, что мантикоры, существа почти мифические, не воют как волки. Впрочем, Барти всегда был лжецом от Мерлина.

― Вы бы их видели… ― тихо присвистнул он в ответ, хотя сам с владельцами поместья был знаком скорее мимолетно, чем близко, но ему нравилось то, как засияли глаза девушек. ― Себастьян даже запретил нам близко подходить, ведь, как вы уже догадались, стены поместья защищены чарами, но… он сам признался, что твари пару раз утащили каких-то магглов. Эти идиоты, конечно, ничего даже не поняли.

Девушки заискрились от смеха, и атмосфера сразу же разрядилась. Барти часто придумывал невероятные истории для тупых, а таковыми для него являлись почти все. Объективная реальность: он был лучше подавляющего количества сокурсников, он был первым и исключительным, его все любили. Здесь же оставалось над чем подработать ― где-то он видел Эвана, или обознался? Барти ненадолго оторвался от весьма увлекательного разговора оглядываясь вокруг, чтобы еще кого-то подцепить и не совсем не заскучать.

Барти всегда было нужно что-то новое. Чтобы мир вокруг менялся вихрем, чтобы все кружилось, чтобы ничего не было как раньше.

― Маленький Вейл? ― было неприлично повышать голос в высоком обществе, но Барти был слишком импульсивен и непоседлив. ― Джулс, что тут забыл? ― вопрос риторический, конечно. Семья у них была вроде уважаемая, а, что важнее, следовала всем правильным канонам. ― У тебя какое-то скучное лицо.

Внимание Барти вмиг переключилось на мальчишку. Действительно выглядел он так себе, будто поверил в историю про мантикор, весь какой-то бледный. Но Барти был бы не Барти. Он еще не пробовал, но был уверен, что своей болтовней может поднять из могилы даже мертвого.

― Присоединяйся к нам, ― он по-дружески закинул Вейлу руку на плечо, чтобы тот случайно не сбежал. ― Это Микаела, а Люсиль, а я… я считаю, что нам не хватало именно тебя, ― радости Барти не было предела. Он улыбался настолько широко, что можно было подумать, что дома у него не все, но учитывая как часто его отец задерживался на работе, отчасти это было правдой.

Барти всегда был ярким примером человека, полного жизненной энергии. Он часто метался среди людей, действовал слишком быстро для других, менялся молниеносно. Обычно это раздражало окружающих, но Барти не обращал на это внимания. Он оставался верен себе. Услышав ответ Джулса, он не смог не усмехнуться, его взгляд стал более игривым, почти лукавым. Он знал, что этот момент нельзя упускать, и сразу почувствовал желание подразнить беднягу. Джулс всегда был таким странным, если не сказать трудным. Барти было невероятно сложно понять, как люди могут вести себя как увядшие цветы — без энергии.

Барти слегка наклонился к парню, лицо его стало чуть более серьезным, но в глазах все равно плясали искорки.

— Ну да, мантикоры и правда не такие уж страшные, — произнес он громко и с полной уверенностью, бросив взгляд на девушек, которые обсуждали эту тему. Он мог бы продолжить рассказ о существах, но вместо этого сменил тон. — Только вот знаешь, Джулс, я уверен, что ты точно не хочешь оказаться рядом с ними. Если ты так уверен в отсутствии мантикор, то почему бы нам не прогуляться? Дамы? — Барти усмехнулся и с легкостью подмигнул, показывая, что не воспринимает его слова всерьез. Он всегда играл на нерве, и сейчас это было его настоящим наслаждением.

Барти сделал несколько шагов назад, но не слишком далеко. Он не отступал, потому что знал: чем меньше дистанция, тем больше давления. Его движения были легкими и грациозными, как у человека, которому неведомы сомнения в своей правоте. Он знал, что мантикор здесь наверняка нет, но для забавы — сам их себе придумал. Барти наслаждался еле заметной тревогой, появившейся на лицах девушек. Он был уверен, что они тоже не повелись на его рассказы, но, как говорится, шансы малы, но никогда не равны нулю.

— Ты ведь не на это рассчитывал, да? — продолжил Барти, теперь уже немного более снисходительным тоном, подходя ближе. — Но послушай, ты же меня знаешь, я не могу сидеть спокойно, когда вокруг такие интересные личности, как ты, которые по-настоящему умеют держаться в тени. Я восхищаюсь этим, знаешь? Это не каждому под силу.

Барти ткнул пальцем в плечо Джулса, как бы случайно, но слишком уверенно, чтобы это выглядело невзначай. Он не отводил глаз, застыв в моменте, наслаждаясь его неловкостью. Он любил создавать такие ситуации намеренно, чтобы заставить других сомневаться в себе. И, желательно, в его собственной адекватности.

— Кто со мной? Джулс, думаю, к тебе вопросов даже нет, ты пойдешь первый, — добавил он, не скрывая улыбки, которая была на грани дерзости. Девушки замялись с ответом, переглядываясь между собой, решая, оставаться ли в целости и сохранности или доверить свою судьбу случаю.

Барти сделал шаг назад, снова давая Джулсу пространство для ответа, но его взгляд всё равно оставался дерзким, как будто все происходящее — это ещё одна игра, которую он вел и в которой мог бы стать единственным победителем. Если кто-то из присутствующих надеялся на спокойный вечер, то это был их шанс сбежать и не оглядываться назад.

Барти всегда тяготел к риску, но не ради того, чтобы кому-то что-то доказать. Он был истинным мастером острых ощущений — тех, что создают тень, скрывая угрозу и одновременно возбуждая любопытство. Но здесь, в этом замке, все его чувства были прикованы к скуке. Магия не работала, атмосфера была глухой и мертвой, а Джулс казался таким бесцветным и чуждым ему, что Барти едва сдерживал зевоту.

Как бы он не старался, этот вечер не обещал никакой драмы. Может быть, потому, что Джулс был слишком тих и серьезен. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Барти привык к людям, которые притягивают внимание, и его нервировали те, кто мимикрирует в тени. Поэтому, даже несмотря на всю провокационность, ему было скучно. А тут еще эти цветы...

— Прекрати философствовать, малыш, мне вполне хватает отца, — проворчал Барти, едва заметно насмешливо. Он кивнул на поведение Джулса, в котором Барти видел только слабость. Он вел его дальше в тень, стараясь избавиться от всей этой людской толпы, которая казалась все более навязчивой. Стены замка стягивались, создавая жуткий, неизбежный эффект заточения.

Коридоры здесь были такими же холодными и туманными, как и воспоминания о прошлом. Узкие, низкие, с высокими каменными сводами, из которых повсюду торчали старые металлические крюки и ржавые замки. Это были те самые коридоры, что Барти знал еще со школьных лет. В эти места не часто заглядывали, и Барти прекрасно знал, что тут никто не решится следовать за ними. Стены хранили мрак, скрывая от посторонних все тайны, как и любой родной замок с древними заклятиями.

Тем не менее в этом месте все ощущалось по-другому. И хотя здесь и не было очевидных угроз, Барти чувствовал, как нарастает какое-то странное напряжение. Он почувствовал, как его палочка слегка зашуршала в кармане. Под ногтями зудела магия, и это было ощущение, как если бы стены замка не просто молчали — они что-то скрывали.

Он покачал головой, но не мог сдержать улыбку, когда заметил, как Джулс продолжает рассуждать о цветах, его внимание к ним почти мистическое. Барти слабо фыркнул, его взгляд был едва ли не презрительный.

— Ах да, цветы… — Барти приподнял бровь, двигаясь дальше по темному коридору. — Как будто ночные примулы могут что-то рассказать тебе, — произнес он с налетом насмешки. — Я уж думал, ты, малыш, хотя бы в этом смысле будешь мужиком, а не вечно разглядывающим цветочки мальчишкой.

Джулс почти не замечал этого, слишком увлеченный своими мыслями о цветах, но Барти был решительно настроен на то, чтобы сделать этот вечер интересным — даже если для этого нужно будет уронить немного своего достоинства.

— Слушай, а ты, правда, думаешь, что мантикоры тут вообще могут быть? Я уж почти поверил в эту байку, — снова усмехнулся Барти. Он говорил с таким невозмутимым тоном, что и сам чуть не поверил в свои слова. Откуда-то издалека, в мрак коридора, словно с глубины каменных стен, веяло чем-то темным и таинственным. Барти замедлил шаг, даже его внимание на мгновение отвлеклось от Джулса. Все вокруг казалось бесконечно спокойным, а его собственная легкомысленная дерзость начала терять почву под ногами.

И вот, в какой-то момент, в этой тишине, раздался резкий, глубокий шорох. Это не был просто звуке, как если бы кто-то задел что-то случайно. Это был настоящий шорох — мощный, похожий на шуршание огромных крыльев или резкое движение тяжелых лап по старому камню. Барти мгновенно затих. Он резко повернулся, его глаза сузились, а пальцы автоматически потянулись к палочке. Даже он, несмотря на все свои провокации и дерзость, не мог проигнорировать этот звук.

Темные коридоры окутали их, и теперь не было ни людей, ни музыки, только хриплый звук, который проникал в саму душу. Барти на секунду замер, стараясь угадать источник шума. Он инстинктивно поднял палочку, хотя еще не был уверен, что нужно действовать. Но интуиция, та самая магия, которую он чувствовал в воздухе, подсказывала, что сейчас это может быть более чем случайностью.

— Ты слышал это? — Барти скинул свою насмешливую маску и буквально просверлил взглядом темные коридоры. — Черт, Джулс… Возможно, мы не одни тут.