Что угодно было лучше, чем полеты на метле. Слава Мерлину, во взрослой жизни не было ничего более потрясающего, чем их полное, при желании, отсутствие. Впрочем, ничто другое не было приятной альтернативой. Будь то трансгрессия или порталы, все это было крайне неприятным процессом, после которого хотелось лишь одного — физически вернуть свои лёгкие в нормальное положение. А их, к слову, неистово сдавливало и крутило все то время, что Альвена перемещалась под руку с Ульфриком. Она бы хотела подумать о том, что мгновение назад услышала от Ульфрика, но не могла. Мысли были заняты жалостью о том, какие лишения испытывает прямо сейчас ее тело.
Но скоро все это закончилось. Даже самый далёкий портал был достаточно мягок, им не пришлось падать на землю, лететь ещё несколько метров кубарем с горки, прежде чем ноги коснутся твердой поверхности. У портального управления министерства магии о котором некоторое время назад говорил Ульфрик Фицрой, все было налажено идеально. Альвена даже подумала, что вероятно, в этом отделении работают настоящие профессионалы своего дела, впрочем, о существовании которых она до сих пор даже не догадывалась. Как, вероятно, и о многом другом из его речей.
А собеседником заместитель министра был достаточно интересным. На какую-то короткую секунду Альвена допустила, что этот интерес был совсем не связан с ее так называемой целью, но простым, человеческим. Если бы не ее дело, ради которого они с Делакур все и затеяли, наверняка матушка познакомила бы свою дочь с этим импозантным мужчиной на одном из приемов и между ними, как пить дать, не было бы ничего общего. Альвена была прекрасна в своем почти подростковом бунтарстве и не допустила бы даже мысли, что Версети Гамп устроила дочери замужество. Каким бы потрясающим при этом не был кандидат, он был обречён.
Едва заметно покачнувшись и качнув головой дабы отогнать лёгкие последствия перемещения, Альвена оглянулась. С небольшого пригорка открывался потрясающий вид на поместье из жёлтого кирпича. Дорожка, выложенная мелким гравием казалась небольшой проблемой, ведь волшебница не пренебрегла небольшим увеличением в росте за счёт каблука. Вдруг ей придется танцевать, а Фицрой гораздо выше и она будет смотреться в его руках нелепо?
Впрочем, с чего вдруг она решила, что если возможность на танец и представится, то они будут танцевать вместе? Не зря ведь он упомянул, что ждёт от нее любого намека на то, чтобы он перестал быть слишком близко и отпугивать от нее кавалеров.
Сама по себе эта фраза не была возмутительной, но в возникшей паузе, которая слишком, по мнению Альвены конечно, затянулась, хотелось добавить несколько комментариев.
— Мистер Фицрой, — сказала она, подходя к волшебнику. Не слишком близко, но и давая понять, что между ними нет никакого барьера. По крайней мере такого, из-за которого Гамп прятала бы глаза и избегала сближения. — Я нуждаюсь в том, чтобы внести ясность. Относительно кавалеров.
Возможно, момент был неподходящий, но казалось, что это буквально необходимо.
— Как вы сказали, я молода, но к тем годам, до которых я всё-таки умудрилась дожить своим умом, у меня бы уже был кавалер, если бы мне этого хотелось. — Сказала она чересчур жёстко, наверное. А затем, уже более мягко с некоторой тенью улыбки, добавила: — Подобные мероприятия… я избегала их почти десять лет так, как могла по той причине, что не могу принять и смириться с тем, во что они превратились для молодых девушек вроде меня. Где семья пытается продать тебя как можно выгоднее, словно ты… кусок мяса.
Ещё одно чересчур… чересчур много внимания Альвена уделяет своему платью, смахивая с переливающегося, дорогого материала невидимые пылинки.
Возможно, уже стоило замолчать.
«Не могу. Не могу молчать! Зачем он сказал это всё перед тем, как отправиться сюда, я ведь… не могу не отреагировать. Вдруг он подумает, что я только и жду, чтобы выпить с ним после работы. Я ведь не из таких волшебниц!»
— И да… Не обязательно пить шампанское, мистер Фицрой. Всегда приятно пообщаться с интересным и умным человеком, а Вы, пусть мы с вами и знакомы так мало, кажетесь мне именно таким. — Подарив заместителю министра ещё одну мягкую улыбку, Альвена отвела взгляд. Теперь ее вниманием владело сооружение, к которому они, должно быть, направятся в скором времени. Величественность поместья напомнило ей один из визитов на торжественный ужин-знакомство, после которого Альвену почти четверть часа отчитывал отец “за недостойное поведение”. По телу от неприятных воспоминаний пробежали мурашки, но Аль быстро справилась со своими эмоциями на этот счёт. Почти всегда в такие моменты она говорила себе, что уже не ребенок и родители не имеют над ней прежней власти — как жаль, что все это было лишь иллюзией, которая может рассеяться при встрече с родителями.
«Остается лишь надеяться, что четы Гамп здесь не будет…»

Отредактировано Alvena Gamp (09-04-2025 17:48:15)

Альвена была девушкой без предрассудков. Она привыкла делать выводы о людях согласно их поступкам и тому, каким в конечном итоге было их поведение по отношению к ней и окружающим, которых Альвена при этом видела. То есть никаких выводов на пустом месте и, если раньше Фицрой показался ей вполне приветливым и даже приятным, то его жесткое, даже категоричное завершение разговора провело почти осязаемую черту между ними.
Остаток пути от места их прибытия и до дверей дома, отворенных домовым эльфом, волшебница молчала. Она, конечно же, знала что выбрала не то место работы хотя бы потому, что в действительности никогда не предполагала работать в министерстве. Ее призванием и страстью души было целительство. Все свои силы на последних двух курсах Альвена бросила на то, чтобы вышколить навыки зельеварения и почти не вылезала из библиотеки, а дома, на каникулах, терроризировала брата письмами чтобы он прислал ей из Косого переулка ту или иную книгу.
«Возможно, пришло время вам повзрослеть.» — В голове гулким эхом отдались слома Фицроя, словно бы болезненный укол под кожу. Ничего необычного, но беспокоит. Зудит. Никто до сих пор не обвинял Альвену в детской позиции, хотя выбор неподчинения родительскому требованию о продолжении рода, определенно, родом из детства. Как и большинство ее страхов на сегодняшний день. Пусть она и чистокровная с крайне опекающими родителями, как и всегда им не удалось удержаться, чтобы защитить ее полностью, а также и от того, чтобы не подарить парочку страхов от себя, так сказать.
«…будут дни, когда вы будете рады обществу дементора больше, чем моему…»
«Не сомневаюсь, сэр.» — В мыслях ответила ему волшебница.
Его поведение было похоже на какие-то дурацкие качели. Что-то между привязывающей к себе заботой и вместе с тем, на другой чаше весов — холодная сдержанность, оправдываемая воспитанием английских джентльменов. Волшебница уже видела все эти формы — старший брат был ей говорящим примером. Но его ледяное сердце всегда с треском тающего льда теплело при виде чувственной, эмоциональной младшей сестренки.
«А что, если Себастьян ведет себя так, потому что я напоминаю ему ребенка? Вдруг он любит меня лишь поэтому…»
Но поток мыслей Гамп оборвал голос домовика, зовущий ее по имени. Альвена, должно быть, пропустила мимо ушей половину произошедшего и хорошо, если было не так. Их представил эльф и заместитель министра вместе со своей спутницей вошли, заставив любопытные взгляды впериться в его костюм с сапфировым отливом, а после с головы до ног в оценочной гримасе оценить и спутницу мага. Не сумев побороть чувства, щеки Аль заалели подобно кусту герани. Но скоро, очень скоро это прошло.
— Ого, вы с новой пассией, сэр Фицрой? — Сказал мужчина с пухлыми усами, как были у ее деда. Альвена почуяла, что возмущение наполняет ее легкие воздухом, словно заставляя ее саму раздуваться изнутри, а потом… не оставив и единого (слава Мерлину!) шанса на ответ, парировал Ульфрик. Он представил свою спутницу и далее обменивался с каждым встречным вежливыми улыбками и кокетливыми комплиментами, в которых и нуждалось общество. Альвена, все это время державшая заместителя министра под локоть и следуя за ним полностью, не проронила ни слова с момента прибытия. Она кивала и улыбалась, но никто из мужчин не попросил ее руки для знакомства, словно бы опасались, что Фицрой даст после этого им каким-нибудь заклинанием между глаз.
Она все прекрасно понимала. В конце концов, именно так и вела себя их семья на приемах и званых ужинах перед самим приглашением за стол. Люди перемещались от одной компании к другой обсуждая что-то неважное, наживное и разумеется одаривая друг друга пустыми комплиментами, которые всегда и всем приятно услышать, но они редко являлись искренними и правдивыми. Просто этого требовало воспитание, в том числе и чистокровных волшебников из Британии. Как и Альвена, Ульфрик был заложником этих правил. Кроме всего прочего, они оба были заложниками своей должности. Но только Гамп в этот вечер с некоторой опаской и робостью, по обыкновению ей не присущей, поглядывала на то и дело оборачивающиеся к ней заинтересованные лица.
Наверное, она так и провела бы в молчании этот прием, если бы теплое дыхание рядом с ухом не тронуло кожу. Мурашки пробежались по всему ее телу от шеи и до самых ног, касаясь спины и живота, заставляя Альвену рвано выдохнуть и взглянуть на Ульфрика, чей приглушенный голос сообщал о том, что он подустал отвешивать комплименты.
«Так странно… На ум приходят строки из книги, которые я читала недавно:
“О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора.” Будто бы я хочу этого, хочу покинуть свой привычный мир… хотя нет, впрочем, действительно. Разве не к этому я готовилась, переходя на работу в министерство магии?»
— Как я и говорила ранее, я — вся ваша, сэр. — Также тихо, как и собеседник, ответила Альвена.

Альвена наблюдала за заместителем министра, впитывая каждое слово, которое тот произносит. За первый день она не добыла о нем никаких сведений и грязных тайн, которыми мог бы заинтересоваться какой-нибудь журналист. Даже Рита Скиттер не стала бы писать о том, что мистер Фицрой, известный также как любимец чистокровной публики, пытался осадить общественные недовольства, направленные на невыразимцев, на званом “обеде” или лэнче. Хотя и это не имело никакого значения.
На самом деле к этому моменту Гамп попросту забыла о том, зачем устроилась к заместителю министра на такую должность. Стать его тенью оказалось… совсем непросто. Она, как оказалось, о тяжести своего решения вообще не думала: тогда казалось, что все это не более, чем увлекательная игра. Одна из тех, в какие Альвена играла в Хогвартсе. Когда можно было нарушать правила и сколько бы вопиллеров потом не присылали из дома, чтобы те театрально самоуничтожились над ее ужином или обедом, весёлый смех был противоядием от любого горя.
Теперь она стала взрослой. И смотрела на мир, на людей, на происходящее совсем другими глазами. Даже на Ульфрика, чьи принципы, кажется, были куда как более прозаичны, чем он показывал. Сейчас, стоя у стола с видом человека уставшего от всего этого дня, хотя сначала казалось, что прошло максимум четверть от всего рабочего дня, Альвена почти ощутила укол совести. Она молчала и доверяла себя этому мужчине до последнего момента, до момента, когда он предложил Альвене сбежать на миг от церемониальных знаков внимания, к столу. Гамп почти никогда на приемах не разговаривала и вовсе не потому, что считала себя выше этого, а потому, что Версети Гамп не давала ей, по обыкновению, рта раскрыть.
— Так вот для чего вы посещаете мероприятия подобного рода, — сказала Альвена тихо, чтобы слышал только Фицрой. Она не хотела, чтобы ее откровенность и прямота были услышаны другими волшебниками, тем более, что Фицрой только-только успокоил зачатки революционных настроений в толпе. — Весьма эффектное выступление.
Конечно же, она знала, что все именно так. Просто видела заместителя министра магии, а тем более самого министра, пожалуй, жалких раза два или три за всю свою жизнь. Фицрой был человеком весьма неглупым и при желании его амбиций и лидерских качеств, на пару с подвешенным где надо языком могли бы с лёгкостью и без какой-либо запрещённой магии усадить его в кресло министра. Почему же он медлил? Чего боялся или… больше ему по душе роль серого кардинала, управляющего буквально всем, и прикрывающегося именем министра, как щитом?
Гамп крепко призадумалась над этим и испытующий взгляд уставился прямо в Ульфрика который, в свою очередь, не обернулся чтобы посмотреть в ее сторону. Она была никем в его представлении и четко осознала это несколько мгновений назад. Всего лишь пешкой на доске, в которой не требуется внимания больше, чем требует воспитание и этикет. И если потребуется, он разыграет ее. Может быть, уже разыграл.
— Как вам вечер? Надеюсь, никто не докучает?
«Что вы, спасибо за заботу, сэр. Кто же может докучать ребенку во время светского раута?» — подумала она, но вслух сказала совершенно другое.
— Кажется, это я вам докучаю, мистер Фицрой. Должно быть, уже жалеете, что взяли меня с собой и ждете, как бы поскорее меня уволить. 
«Ведь то, что я для тебя обуза — ясно, как день. Разве что воспитание не позволяет тебе сказать об этом, а я стеснена рамками приличия, в которые нас загнали здесь, чтобы сказать это тебе в лицо.» — Должно быть, если бы их взгляды встретились, Ульфрик мог прочитать ту явственную мысль об их неравенстве в этой ситуации. То недовольство, которое испытала Альвена и оно осадком саднит ее, относительно услышанного от Фицроя и ее “детской позиции”. Да, ее эмоциональность всегда была проблемой родителей и близких друзей волшебницы, но те же самые люди не раз признавались, что именно Гамп научила многих из них ощущать вкус этой жизни. А ведь она отпущена всего лишь одна.
Громче смеяться, закрывать от удовольствия глаза когда ешь вкусный фрукт или позволять себе пьянеть от огневиски. Все это такие мелочи, но из мелочей складывается то, что Альвена так ценила в людях.
— А как прием вам, сэр? — Нарисовав на лице беззаботную улыбку человека, которого все устраивает и она рада находиться здесь и сейчас, как когда-то учила мать, спросила Альвена. — Что скажете об устрицах? На мой взгляд, они горчат. Лимон также не помог мне этого исправить. Возможно, что-то здесь начало портиться.
«Что. Я. Несу…» — Никакого смысла в ее словах не было. По крайней мере, тайного, а устриц Альвена и вовсе не пробовала. Она стеснялась есть на приемах и тем более такое блюдо, как устрицы. Заметив канапе, Гамп захотела попробовать его, но не стала. И не сделала ни глотка безалкогольного пунша, который ей заботливо преподнес какой-то мужчина, стоявший у стола. Он захотел поухаживать за дамой и Альвена согласилась. Рубиновая жидкость в продолговатом хрустальном бокале плескалась, оставляя на долю секунды столь же алый цвет. Едва заметно Аль несколько раз поднесла к носу содержимое бокала — пыталась уловить ароматы ядов и зелий, которые ничем не скрыть, но запах вишни показался ей подозрительно резким и терпким, а потому волшебница так и не рискнула попробовать. Она подносила бокал к губам, делая вид, что пригубила из него, но жидкость в самом-то деле ни разу не задела ее губы.
— У пунша слишком резкий запах… прошу прощения, я имела в виду, что пунш очень сладкий, я бы не советовала вам его.
«Если бы вы вообще нуждались в чьих бы то ни было советах, сэр…»
— Впрочем, как истинная леди я должна поблагодарить вас за то, что составили мне компанию. Это был… незабываемый опыт.
«Который помог мне понять тебя лучше, Ульфрик Фицрой»

Отредактировано Alvena Gamp (12-04-2025 18:51:10)

— Ну разумеется, ради шведского стола. — Губы волшебницы растянулись в улыбке. Его слова были настоящей насмешкой над происходящим, к счастью, слышны они были только им двоим.
— Видимо, вы сочли мою заботу о вас признаком иных чувств. И, к слову, вас нанимал не я.
— И что же, вы совсем не участвовали в выборе кандидатов на этот пост, сэр? — Обмен репликами. Ни к чему не обязывающий пинг понг фразами, но Альвена двигалась на грани фола, почему-то ощутив себя той, кто в праве отпускать подобные комментарии и задавать вопросы такого плана. — Выходит, что и у заместителя министра магии не так много прав, как говорят?
Скорее всего, они так и продолжали бы этот обмен любезностями, если бы не замечание Ульфрика о погоде. Альвена восприняла его, как способ переменить тему и спрятала в ладони тихий смешок, а затем перевела взгляд на Ульфрика. Он обратился к кому-то по имени Дубольт и вдруг из воздуха возник домовой эльф. Он принялся расшаркиваться перед заместителем министра и Альвене захотелось скорее отвести взгляд в сторону. Конечно она не испытывала любви к домовикам, но и в тоже время в какой-то мере им сочувствовала. Возможно из-за своей чрезмерной восприимчивости Альвене в принципе было неловко и неприятно, когда вокруг нее были негативные эмоции. А люди обращались к домовикам, обычно, именно так.
Удивительное поведение людей, которые привыкли к полному поглощению чьего-то времени и внимания. Они забывают, что этот кто-то может есть и пить, а не только заглядывать в их гнилые рты, способные только лишь на пустые разговоры и обсасывание досужих сплетен, порой сотворенных прямо здесь и сейчас. Скорее всего как только Альвена и Ульфрик уйдут, им сразу же перемоют все кости — количество вопросов “новая кто”, задаваемые повсеместно в ответ на представление заместителя министра Альвены начиналось близиться к бесконечности, от чего сама девушка сделала весьма забавный вывод. Вот только озвучить его не успела, ведь Ульфрик, так быстро и с энтузиазмом откликнувшийся на ее отзыв о пунше… пренебрег своим пунктиком о нелюбви к чужим прикосновениям — она это заметила по странной паузе еще в кабинете, прежде чем они отправились сюда — и самостоятельно взяв свою подчиненную под локоть, повел ее куда-то. Почти потащил, хотя Альвена и не сопротивлялась, так, лишь охнула разок для вида. Словно не ожидала такого внимания к своей персоне. Щеки ее полыхали от стыда, ведь она не привыкла к такой демонстрации своих навыков и ко всему прочему, совсем не ожидала подобного поведения от Ульфрика.
В ее голове о нем уже составился весьма красноречивый образ из его привычек, слов и действий. Типичный английский мужчина, разве что наделенный волшебством, как и его родители. Имеет безупречные манеры, но слишком холоден для того, чтобы делать такие подарки в виде публичных оценок талантам малознакомых людей вроде нее. Ведь именно такой она для него сейчас и была, так что маг держался в рамках продиктованных обществом норм приличия.
Позади осталось озабоченное квохтанье волшебников, которые выпили два-три-четыре бокала пунша, и их ничего не смутило. Возможно и Альвене не стоило произносить вслух то, что вертелось у нее в мыслях — то, что имеет резкий запах, проще отравить, ведь большинство ядов имеет тот или иной цвет, запах и привкус. Для простого обывателя отличить его было бы несложно, а уж для таких, как Альвена и подавно. Так что в каком-то смысле Ульфрик в своей оценке был прав.
Непонятно только, почему правда так смутила девушку.
Фицрой пропустил Альвену в приоткрытую дверь и она очутилась в коридоре, увешанном картинами. Тут и там изображения почему-то оказывали знаки внимания заместителю министра. Альвена ударилась локтем о стену, ойкнула, и тут заметила собак, виляющих хвостами. Ульфрик отреагировал на них незамедлительным комментарием.
— Любите животных? — Поинтересовалась волшебница потирая локоть, но, судя по всему им нужно было уйти еще дальше от любопытных ушей и глаз, поэтому Фицрой завел Альвену в еще одну дверь и теперь они оказались в не то комнате-кухне, ни то в кладовой с запасами съестного и множеством закусок. Маг указал своей помощнице на стол и пригласил ее сесть, сообщив, что теперь им точно не помешают ни болтуны, ни любители собирать сплетни и Альвена, что удивительно, повиновалась.
Впрочем, то, что произошло дальше, повергло волшебницу в глубочайший шок. Сначала Фицрой уселся на столешницу, словно какой-нибудь студент, который приготовился к какому-то увлекательному разговору или лекции. Вокруг стояли дивные ароматы съестного, поэтому Гамп так и замерла на месте, совсем рядом у стола.
— Колдуэлл? Кто… — Начала было Альвена, но тут из стены выплыл бестелесный дух какого-то мужчины. От страха она вжала голову в плечи и глубоко вдохнула, втягивая воздух: — Ииииии! Мерлинова борода!
— Колдуэлл Америк Сеймур, дальний родственник моего отца. — Сказал Ульфрик, представляя волшебнице, которая и без специальных пугалок была напугана, своего покойного родственника. Конечно же он, как и любой чистокровный, хоть и мертвый, проявил чудеса тактичности и отвесил волшебнице поклон, будто бы они и сейчас были на приеме. Не меньше минуты потребовалось Альвене Гамп, чтобы побороть страх и она сказала:
— Приятно познакомиться с вами и… чудная шляпа, сэр.
А потом Альвена посмотрела на Ульфрика. Прямо ему в глаза, будто пытаясь угадать, что именно он хотел сказать, когда предотвратил еще более страшную пугалку от призрака в ее сторону. Он защитил ее? Или своей фразой предостерег призрака от жестокой расправы над ним с ее стороны? Несколько долгих мгновений волшебница буравила взглядом своего начальника, а потом, словно передумав, отвела взгляд, так ничего и не сказав. Решив, что промолчит, чтобы не прослыть глупой и незрелой, той, кто жаждет его внимания. Или вовсе — придумала себе его.
И снова это их повсеместное «новая кто?»! Решив, что с призраком можно пообщаться, Альвена повернулась к нему лицом:
— Мистер Сеймур, скажите, все вокруг только и делают, что повторяют вопрос «новая кто?» — и я хотела бы узнать у вас, возможно, мне показалось, но у мистера Фицроя частенько бывают эти “новые кто” и их просто не успевают запоминать? А вам он их представляет как представительниц все новых и новых профессий? — Чуть шире улыбнувшись и едва сдерживая смешок, Альвена неоднозначным жестом ладони показала на сидящего на столе заместителя министра и “передразнила” слова призрака. — “Так и знал, что этот мелкий пройдоха неисправим”... Звучит… интригующе!

Отредактировано Alvena Gamp (16-04-2025 11:42:51)

— Меня наняли переживать за все аспекты вашей жизни, сэр.
Последний раз, когда Альвена контактировала с призраками, был ещё в школе и, пускай с этого момента прошло не так уж и много времени, сегодняшний случай стал другим по ощущениям. Во-первых, призрак был достаточно игриво настроен, ему, казалось бы нравится происходящее и нравится подтрунивать над заместителем министра. Пока покойный волшебник с энтузиазмом изливал Альвене душу, попутно жалуясь на несправедливые методы обращения с ним, мисс Гамп смотрела в лицо мистеру Фицрою. Забавная получилась ситуация, в которой временами волшебница театрально изумляясь, прижимала руку к груди и широко открывала рот, мол “ушам своим не верю!”.
— Не смогла удержаться, поскольку каждый встреченный нами волшебник обязательно переспросил “новая кто?” с таким удивлением, словно вы каждый раз приводите нового кого-то, и каждый раз это практически фантастическая тварь, наименование которой запоминать люди попросту устали. — Парировала Альвена в ответ на замечание Ульфрика относительно ее манер и того, что обратилась не к самому заместителю министра, а к его дальнему родственнику. Или не такому уж и дальнему, похоже их связывали довольно тесные взаимоотношения. — Я уже поняла, что вы женаты на своей работе, мистер Фицрой, но всё-таки благодарю вас за такой детальный и подробный рассказ о вашей личной жизни.
«Какой поразительный отчёт, он даже бровью не повел, говоря, что холост и не имеет детей. И как только ему это позволили в его сорок с небольшим? Мои родители каждый удобный случай используют, чтобы намекнуть мне на возраст, благополучный для деторождения который как нельзя кстати вот уже семь лет совпадает с моим собственным и плавно перетекает в каждый новый год.»
Призрак расхохотался в ответ на замечание своего дальнего родственника и по совместительству непосредственного начальника Альвены. И, хоть сама волшебница совершенно не обиделась на него, во взгляде Ульфрика мелькнуло что-то ледяное и жесткое, что, может быть, не было обращено к ней самой. Призрак же принялся жаловаться на “жестокость” с которой Фицрой обращался с ним. Скорее всего, этот пройдоха (призрак, а не Ульфрик) был скверным малым, чем-то он напоминал Альвене Пивза. Но разница была в том, что Колдуэлл мнил себя рыцарем (или им являлся, Мерлин их разберёшь) и, судя по всему, при жизни был тем ещё дамским угодником потому как именно к Гамп сейчас льнул как кошка сетуя на свои проблемы. Вновь изобразив неподдельное удивление на своем лице Альвена подошла к Ульфрику возможно чуть ближе, чем того требовал этикет, прислонилась спиной к столешнице и не удержалась от комментария:
— Надеюсь меня вы не посадите в чайник?
Следом они принялись перебрасываться остротами и Альвена не поняла, что именно стало причиной такой взбудораженности — ее присутствие, или же это обычное дело. Впрочем, впервые за вечер волшебница почувствовала себя не стесненно, а более или менее раскованно. Ее лицо обрело здоровую мимику, глаза заискрились смехом, губы растянулись в улыбке. Гнет высокродного общества наконец упал с ее плеч, и, хотя Ульфрик все ещё был ее начальником и таким же чистокровным магом, как и сегодняшним утром, почему-то Альвена ощутила себя более комфортно с ним, чем раньше. Возможно она просто забыла о том, что совсем недавно Фицрой повел себя холодно, чем задел и заставил молчать половину времени. Ведь будь Гамп в привычной для себя обстановке, все было бы иначе.
Затем разговор изменил течение, а призрак взмыл под потолок. Альвена задрала голову, наблюдая за плавным перемещением сэра Колдуэлла и вслушиваясь в его речи. Потихоньку до нее начало доходить, почему они опоздали на прием и почему Ульфрик впихнул свою помощницу в комнату с угощениями для посетителей приема. Он — шпионил! А сейчас в комнате, защищенной заклинанием Силенцио, с гордостью выдавал заместителю министра и юнцу, на которого совсем недавно жалился изо всех сил, все секреты волшебников и волшебниц, которым улыбался Фицрой и дарил комплименты.
Не выдержав, откровенно поддавшись эмоциям восхищения, Альвена тронула заместителя министра за предплечье. Легко и всего на мгновение, но для того, чтобы выразить свои чувства на этот момент, а у неё буквально на лбу было написано, как она восхищена.
— Это потрясающе! — Произнесла она следом за этим своим прикосновением, а затем тут же обратилась к призраку, чтобы не вызвать раздражение у Ульфрика своим вниманием к нему. — Вы провели такую работу, огромная благодарность, сэр Колдуэлл и моё восхищение.
— Что-то еще?
— Еще что кто-то хочет твоей смерти в ближайшем обозримом будущем, потому что ты не нравишься тем, кто просочился в Министерство. — На этих словах Альвену словно пронзило молнией. Глаза у нее расширились от нескрываемого удивления, в то время как призрак и зам министра продолжали свой диалог, словно бы обсуждалось не покушение вовсе, а погода, природа, или мандрагора в их теплице на заднем дворе.
— Что говорить? — Не понимающе уставилась Альвена на Ульфрика, ощущая мерзкий холодок, идущий по ее спине. Конечно про пунш она сказала просто так и пожалела об этом почти сразу, потому что привлекла к ним слишком много ненужного внимания, но кто же знал, что ситуация повернется таким вот неожиданным образом? К тому же, сейчас полученные от призрака сведения загнали Альвену в угол. Она ведь устроилась в министерство по другой причине, и вовсе не связанной со смертью заместителя министра. Более того — однажды дав клятву спасать жизни, остаёшься верным ей всегда. Получается, что она должна быть в состоянии вступить в магическую дуэль и быть способна принять на себя удар вместо него, ведь тень повсюду следует за своим хозяином, не так ли? — Да, да. — Растерянно ответила волшебница. Она не могла перестать думать о том, что кто-то хочет и скорее всего будет покушаться на жизнь человека, на которого она работает.
И это только первый день…
— Я… — Начала было она, но в их с Ульфриком диалог вмешался призрак. Альвена взглянула на него каким-то растерянным взглядом, потому что даже с учётом того, как славилась Гамп своей переменчивой и эмоциональной натурой, новость о возможном покушении стала для нее сравнима с ударом мешка с пшеном. Колдуэлл тем временем осыпал ее комплиментами, заодно рассказывая и о бывших девушках, судя по всему, Фицроя, и это заместителя министра задело гораздо сильнее чем новость о том, что кто-то жаждет его смерти.
«…не хочу чтобы с вами что-то случилось…» — уже в мыслях закончила она, но вслух произнесла:
— Спасибо сэр Колдуэлл, вы так щедры на комплименты… Как и ваш потомок, мистер Фицрой. Остаётся лишь надеяться, что я продержусь на этой работе дольше, чем весь цветник Англии, о котором вы упоминали.

— Не сомневаюсь. “Пророк” любит собирать о людях все самое интересное, один минус — не все что там пишут, правда. Но теперь я знаю некоторые вещи из первых рук.
В какой-то момент, Альвена точно не поняла в какой именно, в ее голове что-то щёлкнуло. Словно бы тумблер, до этого выключенный, повернулся и светлая мысль озарила голову девушки. А мысль эта гласила, что своим выражением “вопросы обо мне вы можете задавать мне” Ульфрик в буквальном смысле разрешил ей атаку на него любыми вопросами, что интересовали девушку. Да, возможно это выглядит странно и не любопытство скажется признаком дурного тона, но… кому какое дело? Тем более теперь, когда абсолютно ясно, что долго Альвене Гамп не прожить.
— И что сказали ваши родители, когда вы объявили им о своем статусе “женат на работе”? — Пошла ва-банк Альвена, раз уж Ульфрик сам дал ей полный карт-бланш на задавание вопросов. — Вы же чистокровный волшебник, скорее всего на вас возлагают большие надежды.
Впрочем, судя по разговору с Колдуэллом, детство у Фицроя было не то чтобы беззаботным. Что тоже стало интересным поводом для расспросов, которым Альвена разумеется не преминула бы воспользоваться, если бы призрак не принялся выхаживать по потолку над ними, как бы завершая эту тему. Ну и сам Ульфрик, в общем-то, не был расположен к беседе о своем отрочестве тем более теперь.
Мысль о том, что кто-то абстрактный, а может быть и не один человек, желают смерти заместителю министра магии конечно, пугала волшебницу, но теперь она точно не уйдет. В ее понимании это было низостью, на которую способны только трусливые люди, или люди без принципов, которым нет дела до других. И именно из-за таких людей все обычно и валится, как карточный домик от дуновения ветерка.
— Нет, это не так… точнее, я не думаю, что это так: я ведь… я могу только справиться с последствиями проклятий, понимаете? — С некоторой надеждой в голосе начала Альвена, ведь она не просто посредственный боевой маг, даже не палочка не предназначена для ведения магических дуэлей. Ей это никогда не было интересно, но, благо, для сдачи экзаменов СОВ и ЖАБА практические знания и не нужны в том эквиваленте, в котором их требует жизнь. Так что в этом плане она, по сути своей, мыльный пузырь. Да, знания о зельях, ядах и колдомедицине у Альвены достаточные чтобы выходить Фицроя после ранения или яда, но все же остаётся большой шанс, что и этого она сделать не сможет.
Она стояла, смотря перед собой, когда Фицрой повернулся, не отходя от стола. Он опёрся ладонью о столешницу и, Альвена была готова отдать на отсечение руку, с вниманием присущим только мужскому аппетиту и заинтересованности посмотрел на нее. Поэтому, выждав некоторое время, Гамп тоже повернулась, прислонившись бедром к столу у которого они стояли и совсем не боясь расстояния, которое неумолимо сократилось с выражением решимости выслушала все страшилки, которые вылил ей на голову этот джентльмен. Конечно, было бы глупо отрицать, что в действительности волшебница боится. Конечно боится — страх ведь естественный ответ психики на что-то, что представляет угрозу. Обычно это, помимо очевидной опасности, стоящей прямо перед тобой, неизвестность. И в случае с покушением Ульфрика, неизвестность была частью той самой страшилки.
— Я прекрасно осознаю происходящее, мистер Фицрой, — сказала она тихо, поскольку громко говорить ситуация и дистанция не требовали. — И также прекрасно осознаю, в каком я положении. Понимаю, вы мне не доверяете и не могу вас за это упрекать, но к сожалению, никаким иным способом кроме как оставаясь подле вас даже с учётом услышанного я не смогу заработать очки в ваших глазах.
«Даже если при этом ударят по мне. В конце концов, это будет не такая уж глупая смерть… по крайней мере, не падение с метлы.» — Подумала Альвена и почему-то в этот момент по ее телу пробежала дрожь от самой макушки до самых пяток, заставив волосы на голове шевелиться.
— Вы не обязаны защищать меня, — решила добавить Альвена спустя несколько секунд. Она надеялась, что ее фраза не звучит слишком грубо, потому что это почти тоже самое, что хлестнуть хорошо воспитанного чистокровного волшебника перчаткой по лицу. Хорошо, что эта сцена происходила с ними в подсобке, а не у всех на виду. — Хотя я, как волшебница не сильная в дуэлях, ничего не имею против… и все же, если вы считаете меня обузой, я это приму. На готовлю зелий, которые нам помогут и, судя по всему, парочку универсальных противоядий.

— Ну разумеется. — Тут же ввернула Альвена, словно это был шуруп в доске, закрывающей тему. С чего-то она вдруг взяла, что должна обязательно ставить точку в разговоре, а если не точку, то летящей книгой эффектно подчеркивать свое главенство в беседе. С Ульфриком было не так. Не получалось. Он был гораздо старше, видел такое, что и не снилось человеку едва закончившему Хогвартс и в целом, оказалось, что в обществе родственников бунтовать как-то проще.
Братья, даже если поначалу обидятся, не будут осуждать её и от поведения Альвены в кругу семьи совсем не зависит ее работа и будущее. Здесь же дело принимало совершенно другой оборот: Ульфрик был тем, кто с лёгкой руки мог решить судьбу своего назначенца меньше чем за четверть часа. Впрочем, Гамп даже не знала, есть ли в ее жизни такой период, как испытательный срок. И прошла ли она его? Пройдет ли? Сколько ещё времени ей придется выбирать выражения и быть более сдержанной, чем она привыкла, не устраивая вокруг себя ураган мыслей, чувств и действий.
Впрочем, Гамп ни о чем не думала наперёд, какой бы дальновидной не казалась людям. Самым обдуманным поступком на сегодняшний день стала ее работа в Мунго и самым, пожалуй, лучшим выбором. На втором месте было решение сепарироваться от четы Гамп и уже на третьем — шпионаж на заместителя министра, с которым теперь она уже в действии не знала, что делать. А это был лишь только первый день в компании Фицроя и его многочисленных регалий и обязанностей на посту. Была ли Альвена в ужасе? Да, несомненно. И порой это мелькало в ее взгляде, рассыпаясь снопами ярких жёлтых искорок. Что-то между опасениями и паникой, заинтересованностью и желанием… Что-то неизведанное, соответственно, пугающее. Но такое притягательное, что Альвена прямо сейчас ощутила импульс, посланный мозгом в ее пальцы. Мышцы сократились, когда зрительный контакт не оборвался, а даже наоборот. Вопреки ожиданиям волшебницы Ульфрик продолжал разглядывать ее лицо, задержав свой взор на ее глазах, и, словно бы пропустил все сказанное мимо ушей. Казалось, что его мысли были далеко от их разговора, хотя девушке и не верилось, что маг может так быстро отказаться от горячо обсуждаемой темы и перейти к… обсуждению цвета ее глаз.
— Что? — Как-то глупо отозвалась вопросом на вопрос о цвете своих глаз Альвена, ведь никогда прежде ей этот вопрос не задавали. А уж тем более вот так, после жарких разговоров о смертельной опасности и возможных покушениях, которые ждут их обоих впереди. Обескураженная она моргнула дважды, словно пытаясь вспомнить что-то или представить себе свое отражение в зеркале.
— Сначала я думал, что карие, но чем дольше смотрю, тем больше вижу других цветов. Это… необычно.
«Куда как более необычно то, что мужчина вроде тебя интересуется подобным вопросом… впрочем, кого я обманываю. Ты единственный кто когда-либо пытался понять какого цвета мои глаза. Черт, что со мной…»
Горло мгновенно пересохло, но из груди вместе с тем вырвался непроизвольный выдох. В ушах Альвены предательски часто стучало сердце и она никак не могла совладать с этим странным чувством, вызывающим мурашки по спине и шее, которые, казалось, можно увидеть воочию. Почему тело не слушается, а глаза, чересчур большие от удивления невозможно отвести и посмотреть куда-то ещё кроме глаз Ульфрика? Он словно заворожил ее своим вопросом, ответ на который был таким простым, что казалось, вопрос был задан специально. Вовсе не потому, что цвет глаз у Альвены какой-то особенный, а потому, что Ульфрик Генри Фицрой прекрасно знал как впечатлить женщину.
— Зелёные… — Медленно ответила Альвена, будто ее слова протекали сквозь мед и потому речь была чуть более тягучая чем обычно. Мёд… к слову о нём, что-то медовое было в ее глазах, зелень и янтарные блики, которые так хорошо выдавали в бездонном омуте девичьих глаз все ее тайные чувства и мысли. Не даром говорят, что глаза это зеркало души, а в отношении Гамп это выражение утрировано в лучшем из смыслов. В ее глазах можно прочесть абсолютно все. И специальных заклинаний не нужно.
Забавно, ведь заместителю министра хватило одного вопроса для того, чтобы зацепить Альвену. Она уже обдумывала, как опишет сегодняшний день в дневнике: расскажет обо всей гамме чувств от холодности и до интереса, но теперь попросту была сбита с толку. Неужели она сумела вызвать интерес? Да нет… не может такого быть.