Уолден рос в приличной и обеспеченной семье, но его словно списали со счетов еще с самого рождения, когда его мать внепланово забеременела. С самого детства он был предоставлен сам себе, будто шпана малолетняя, а не сынок аристократа. Главное правило было – не отсвечивай, а все остальное – делай, что хочешь. Не влипай в скандалы, не порочь репутацию семьи, а так… в целом, живи как знаешь.

   Задевало ли это Уолдена? Ни в коем случае. Он слишком любил свободу, отчаянное дыхание жизни над самым ухом, чтобы променять это на душный зал свободной для приемов гостиной. Ради этого он был готов следовать правилу, самому главному, поставленному его отцом – не отсвечивай.

   Лондон был черен и холоден, будто весь день копил раздражение, чтобы обрушить его на вечер. Уолден Макнейр стоял у ворот фамильного особняка и тихо матерился сквозь зубы. Он опаздвал на встречу с Джагсоном.

   А почему? Потом что был на сраном приеме, который устроили родители.

   На приеме, полном стариков в золотых запонках и женщин с лицами, натянутыми, как кожа на барабане, он уже час как кипел. Они пили за "будущее чистокровных династий", жали ему руку, говорили про "отцовские принципы". А Уолден мечтал только о том, как бы сбежать и не задеть при этом репутацию отца, потому что нельзя. Потому что у них уговор.

   Он дождался, пока один из домашних эльфов отвлекся, выскользнул в гардеробную и через окно вылез на карниз. Там скользко, все промокшее — и он, конечно, оступился. С глухим "сука!" сорвался вниз, зацепился за водосток и рухнул на землю, приземлившись неловко, но с достоинством. На штанине — рваная дыра, ткань порезана, край рубашки вылез из-под пальто.
   — Прекрасно, — процедил Уолден, поднимаясь. — Просто сраное торжество.

Ветер сразу нашел дырку в штанине и вгрызся в кожу, как мелкий злобный пес. Сквозняк обжигал колено. Но он только засмеялся — злой, короткий смешок — и зашагал в сторону Лютного.

   На улицах было влажно после вечернего дождя, и тени домов вытягивались, как лапы зверей, готовые схватить. Уолден Макнейр шел по Лютному переулку в старом, хорошо сшитом, но изрядно потрепанном пальто, в котором когда-то мог бы щеголять наследник чистокровного дома, а теперь — будто местный уличный пацан. Капюшон был надвинут низко, чтобы ни одна лишняя пара глаз не зацепилась за скулы, за фамильные черты, за взгляд. Рваная штанина выглядывала розоватым пятном из-за выступившей крови от ссадины — прозаично.

   Уолден вырос в роскоши, но вытравил из себя все то, что должно было бы сделать его надменным. Осталось только знание, как устроен мир, и одна истина, полученная от отца: не отсвечивай, и делай, что хочешь. И Уолден делал. Он дрался на спор, пускал кровь по щелчку пальцев, спал где придется, если нужно, и был способен огрызнуться даже на взрослых волшебников, если они смотрели на него слишком долго.

   Шел он быстро, как хищник, у которого есть цель. Где-то впереди был Джагсон.

   Бойд Джагсон — воплощение хаоса и глупого счастья. Уолден не знал, как они вообще стали друзьями. Просто в какой-то момент они начали говорить на одном языке — языке без страха, без лишних слов, языке дворовой верности. С ним было легко — он понимал с полувзгляда. Они вместе крали артефакты со складов, пробирались зачем-то в заброшенные здания, продавали зелья, воровали ингредиенты. Один раз чуть не подожгли школьную библиотеку. Это было прекрасно. Но хорошо, что их не исключили.

   Сейчас они собирались перенести какую-то браконьерскую дрянь. Уолден даже не знал, что именно — и не особо рвался узнать. Главное — был Джаг, и было дело. С этим уже было достаточно, чтобы почувствовать, что ты живой.

   Макнейр ненавидел пустоту, от которой в груди было холодно. Но с Джагсоном не было пустоты. С ним был драйв, был рев в ушах от смеха, кровь на костяшках, и ощущение, что мир горит, и пепел — твой след.

   Никто бы не сказал, что Макнейр — из чистокровной элиты. В его походке не было гордости, только привычка держать плечи ровно. Его руки были натренированы держать палочку и кулак с одинаковым успехом. Шрамы — не только от магических дуэлей, но и от простых, уличных драк. Ему плевать было на внешний вид, но всегда выглядел так, будто только что вышел из темного сна: темные круги под глазами, тихая ярость в уголках губ.

   Он свернул в тень между двух магазинов, где крошечный символ, нацарапанный ножом, говорил, что все идет по плану. Где-то там, за витринами, гудели лампы, пахло старой кожей и темной магией.

   Уолден поправил капюшон и прошел дальше. Джагсон уже должен был быть где-то рядом. Их ждали опасности — и это значило, что вечер обещал быть хорошим.

   Когда он добрался до нужного переулка, Джагсон уже ждал. Он сидел на какой-то коробке, облокотившись на кирпичную стену, в той своей уродской старой куртке и гордой ухмылкой, будто весь мир для него был приколом.
   — Джаг, брат, — Уолден коротко пожал ему руку, грубо, по-свойски, как всегда. — Я опоздал. Пришлось немного повозиться.

   Уолден перевел взгляд на другого.
   Рядом с Джагсоном стоял кто-то, кого точно не должно было быть в их истории. Рослый, с руками как балки, борода щетинистая, взгляд исподлобья. Мужик — лет сорока, если не больше. Угрюмый. Магии в нем было как в целой аврорской смене, и пахло от него... зверем, потом и чем-то древним.
   — Привет, — сказал Уолден, чуть медленнее, чем обычно, кивнув ему. Пальцы уже скользнули к палочке, а потом он обратился к Бойду без стеснения, что его услышат. — Мы с ним, да? Или он с нами?

   Услышав ответ, Уолден молча кивнул. Напряжение в воздухе было ощутимое — вязкое, как густой дым.
   — Кого ждем? — спросил он, глядя то на Джага, то на мужика. — Что дальше? Куда нести коробку?

   Он не спрашивал, что в коробке. Не потому, что не догадывался. А потому что знал — все, что лежит там — не может быть безобидным.

   И вот тогда он услышал это: еле уловимый, но точный звук. Скрежет. Щелканье. Как будто клыки что-то проверяли изнутри, стучали. Или... паучьи лапки шарили в попытке найти выход.
   Уолден слегка наклонился и прислушался. Скрежет прекратился. Он поднял голову, снова глядя на Джагсона:
   — Там акромантул? Кому он запонадобился?

Подпись автора

Переулок вонял сыростью, тухлыми яйцами и каким-то контрабандным спиртом. Лютный был как всегда щербат и темен, как гнилой зуб. На седьмой закоулок от "Борджин и Беркс" свернули двое — один в мятой одежде с оторванным куском ткани на брюках, другой в куртке, которая скорее была каким-то поношенным мешком, чем одеждой. Уолден Макнейр и Бойд Джагсон — собственной персоной. Вчерашние школьники, которые захотели подзаработать своих карманных.

   — Вот он, красавец, — усмехнулся Уолли, ткнув пальцем в ящик, накрытый плотной черной тканью, который тащился за ними по воздуху. — Тихий, как младенец, пока его не разбудят. Ну какой вежливый паучок, — сказал Уолден, приподнимая ткань.

   На самом деле им было очень весело. Бойд как обычно не затыкался — рубил с плеча одну только правду и ничего, кроме правды, не стесняясь в выражениях, а Уолден улыбался. Потому что из его окружения никто, кроме Бойда так не выражается, а такая жизнь была Макнейру ближе, чем все эти надушенные приемы. После них ему хотелось отмыться, а после делюги с Джагсоном — напиться как следует, несмотря на юный возраст. Бунтари, что сказать.

   В щели коробки метнулась мохнатая лапа, злобно щелкнули клешни. Уолден фыркнул, хлопнул Бойда по плечу:
   — Неплохой у тебя питомец, Джаг. Может, лучше его мамке Генри подарим?

  Генри — учился с ними на потоке, но был с Хаффлпаффа, и был слишком странным, чтобы такие как Уолден и Джагсон обходили его стороной. Слишком уж Генри был несуразный, чтобы оставаться в спокойствии, и Джагсон с Макнейром периодически устраивали ему сладкую жизнь. Для них это всего лишь веселье, но шутки про мамку Генри стали уже обыденностью.
   — Хотя нет… Она его на завтрак съест, — рассмеялся Уолли. — С чесноком и тостами.

   Пока они шли и переговаривались, с ними рядом шел тот самый мужик — сутулый, с лицом, будто его вырезали ножом из обугленного дерева. Хмурый. Слишком напряженный. Уолден подумал было, что он кого-то ждет…
   — Все четко, — бросил он. — Двигаемся без проблем.

   Но проблемы, как это обычно бывает, сразу же возникли. Когда парни уже несли по воздуху ящик по кривому, скользкому переулку, за спиной вдруг послышались шаги. Тяжелые. Уверенные.

   Уолден резко остановился. Палочка мгновенно оказалась в руке. Он чуть повернул голову:
   — Джаг, что-то не так.

   Из тени выступил человек — высокий, в сером плаще, с глазами, полными презрения. Его голос был как заточка по стеклу:
   — Малолетняя шпана. Залезли, куда не следовало.

   Джагсон и Макнейр переглянулись. Улыбнулись. Как два волчонка.
   — Да пошел ты, — рявкнул Уолден. — Мы тут работаем, если ты не понял. Так что катись обратно в свою дыру, пока не сломал себе хребет.
   Бойд рассмеялся, весело, но с хрипотцой.

   Ввиду своего достаточно юного возраста — они еще не осознавали опасности в полной мере. Для них все это — игра, а собственное эго пробивало потолок. Однако именно поэтому у них было преимущество — они были бесстрашными.

   Мужчина не улыбался. Он достал палочку. И на секунду все стало тише. Даже акромантул внутри затаился.
  — Ну скажи еще раз, как ты там говорил? Испугал пиздец! — явно провоцировал Уолден, держа палочку наготове.

   И переулок наполнился светом заклятий.

   — Экспульсо! — заорал Уолден, и камни мостовой под ногами незнакомца вздрогнули и взлетели, как будто их пнули с силой тролля. Мужчину отбросило в сторону, он врезался в стену, но все же удар был недостаточно силы, чтобы его вырубить.

  — Конфринго! — снова вскидывая палочку. Взрыв пролетел мимо, но прошел над головой мужчины, обрушив на него деревянный карниз и целое семейство крыс, которые завизжали и разбежались, отвлекая его внимание.

   Тут из тени, как из поганого гриба, выросли еще двое. В темных мантиях, лица под капюшонами скрыты, двигались быстро, слишком быстро для обычных шмыгальщиков из Лютного.
  — Еще два его друга, — крикнул Уолли, — Чего, всем так акромантулов не хватает?

   Он повернулся, целясь теперь в одного из новеньких, и тут инициативу перехватил Джагсон.

   — Да вы че! — орал Уолден, отбиваясь от них, — вы втроем, в мантиях, с рожами закрытыми, и не можете дать пиздюлей двум школьникам? Пиздливые вы клоуны, не бойцы!
   Он провоцировал, но в то же время был горд. Плевать, что у него мантия пахла дымом, а в ушах стоял звон. Он и Бойд давно этим занимались. Их дуэли на заднем дворе Хогвартса были легендой. Слишком громкие, слишком разрушительные. Их раз по шесть в неделю таскали к Филчу, потом к Макгонагалл, а один раз и к директору, но именно эти бои, эти крики, этот азарт — все это теперь оказалось не ерундой.

   Они двигались слаженно, как будто тренировались годами. Ящик с акромантулом они отбросили пинком в сторону, и он, к счастью, не открылся — внутри только шипело и царапалось нечто огромное и недовольное.

   — Петрификус Тоталус! — закричал один из врагов, направляя палочку на Джагсона. Уолден тут же повернулся к нему, чтобы в случае чего прикрыть или помочь. А, быть может, помощь ему и не нужна будет вовсе.

   Макнейр присмотрел валяющийся ящик с акромантулом в качестве укрытия от вспышек заклятий… рискованно тем, что тварь выберется от неудачного взрыва, но почему нет? Лучше так, чем оставаться на виду.
___________________
экспульсо: (5+2)=7 (стабильно)
конфринго: (1+5)=6 (стабильно)
петрификус от врага: (4+5)=9 (все сработало, как надо)

Подпись автора

Джагсон сматерился, когда Сэмми ливанул с их разборки, отбивая очередное заклятие и лихо отпрыгивая на ящик.
— Вот же хуйлан! — огрызнулся Уолден, отпрыгивая в сторону, когда рядом в булыжник врезалась Редукто, разнеся полпереулка к лешему.
Сэмми — тот самый чертов сутулый тип с мордой, как у морского ежа, что пришел с Джагсоном — пятился назад, дышал часто и явно уже хотел быть где угодно, кроме как посреди этой веселой драки. Пока Бойд, балансируя на ящике с двумя акромантулами, сыпал матерными комментариями, Сэмми уже был где-то в безопасных ебенях. Шмяк — и его как ветром сдуло.
— Предал! — завопил Уолли, смахивая заклятие щитом. — Я ж говорил, что он похож на парня, который пойдет срать в самый ответственный момент и не вернется!

Пять врагов. Двое подростков. И две злобные, пока еще спящие твари в ящике, который начинал опасно дрожать от взрывов заклинаний. И что в этом было самое прекрасное? Уолден подумал об этом вскользь и хрипло усмехнулся, отбивая сноп искр в сторону ближайшего нападавшего. Это ощущение, что все вообще неподконтрольно, но ты все равно держишься. И ты сражаешься плечом к плечу со своим лучшим другом, потому что знаешь — вместе вы сила. А остальное похуй.

Один из магов, самый крупный и, судя по всему, недалекий, кинул Эверт статум — с такой силой, что заклятие зашипело в воздухе, как минотавр на стероидах. Уолден вскинул палочку, рефлекторно, почти на инстинкте.
— Протего максима! — и не просто щит, а усиленный, как не учили на теоретических дуэлях. Щит вспыхнул мощной синей дугой, и заклятие ударилось в него с хрустом, как будто кому-то переломали кости. Волна силы прошла по плечам Уолли, но он удержал ее, отправив заклинание обратно в нападавшего. Он и сам ахуел от такой силы, но, видимо, в нем уже тогда говорили задатки будущего дуэлянта в нелегальной яме.
— А теперь держи обратно, сучонок! — зарычал Уолден, резко двигая кистью. — Редукто!
Красный луч врезался в атакующего и отбросил того на стену. Он рухнул, как мешок с гоблинским дерьмом, сбив с подоконника цветочный горшок и часть чьего-то нижнего белья, которое потом так и осталось висеть трусами на его башке.
— Минус один, — прохрипел Уолден, глаза горели.

Но их было пять. Их ситуация на вряд ли улучшилась намного. Тем временем Бойд отбивал уже третье подряд проклятие с другой стороны. Там один из колдунов всерьез взялся за него: заклятия летели цепью, с прицельной точностью. Джагсон, тем не менее, не слезал с ящика — наоборот, встал в полную высоту, будто бы танцует.

— Не по Джагсону, ублюдок! — заорал Макнейр, и, скользнув по мокрой мостовой, вышел из-за угла ящика. — Экспеллиармус!
Серия — прямая, четкая. Противник, атаковавший Бойда, взвизгнул — его палочка вылетела, и в следующую секунду заклятие Уолдена взорвало ящик с мусором у того за спиной. Пыль, гниль, что-то завизжало. Мужик упал в мусорный бак и на него сверху пизданулась крышка. Скорее всего он в сознании, но пока выберется — пройдет время.

— Двое! — крикнул Уолден, переводя дыхание. — Двоих сняли! У нас с тобой боевой рейтинг, как у блядских авроров! — рявкнул Уолден, готовый снова в бой. Но радоваться было еще рановато. Его пальцы были в копоти, волосы стояли дыбом, а мантия теперь имела не мрачный черный цвет, а скорее "обгоревший пепельно-дерьмовый".

— Ну, что, братишка, дожмем этих уродов? — Уолли стоял внизу у ящика, на котором стоял Джаг. — Осталось всего-то трое, и то один ссыт!

Но как бы не так. Из темноты переулка, словно услышав такую откровенную издевку, выскочил враг, направляя палочку на Джагсона.
— Остолбеней!

И тут же подоспел второй, но уже в Уолли… и жестко облажался.
— Ебать ты лох, — только и сказал Макнейр, когда заклинание жалко выдохлось еще на подлете к нему. Даже делать ничего не пришлось. Однако будто разозлившись этот придурок метнул заклинание в клетку. Впрочем, лох это призвание, и разъебать ее полностью он не смог, но оставил пару трещин. Сегодня явно не его день.
— Джаг, вали его, он уже устал, — усмехнулся Макнейр, кивая в сторону лоха.
______________________
защита от 11: 12
редукто: 10
экспеллиармус: 8
остолбеней джагу от нпс: 8
остолбеней уолли от нпс: 5 (лох)
клетка: 4 (чуть разъебалась, но держится)

Подпись автора